Рим: история города
- Автор: Бордмен Джонатан
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: Эксми,Мидгард
- ISBN: 978-5-699-27969-2
- Переводчик: Наталья К. Омельянович
- Жанр: История
Электронная книга - «Рим: история города». Краткое содержание книги:
Если Париж стоит мессы, по ставшему крылатым выражению Генриха IV, то Рим, безусловно, стоит того, чтобы снова и снова поверять встречами с ним умозрительные образы, запечатленные в сознании.
Добро пожаловать в Рим!
Базилика начала свою архитектурную историю как простой зал с проходами — в нем помещался римский суд. Таковы базилики Юлиана и Ульпиана на римском Форуме. На протяжении столетий, однако, здания увеличивались в размерах и изменялись. Так, в руинах базилики Максенция/Константина мы видим зал с множеством проходов, с высоким сводом и двумя апсидами (хотя первоначальный план предполагал только одну апсиду). Кажется, эти здания, вместе с традицией постройки круглых погребальных камер, с начала Средневековья задали образец возведению таких церквей. Высота базилики Максенция и сложность ее сводов, возможно, повлекли за собой необходимость постройки трансептов, так возник традиционный крестообразный план базилики, к которому все мы привыкли. И все же большинство типичных средневековых базилик в Риме не имеют трансептов. Лучшие примеры попытки полного приближения к средневековому плану и декору — это церкви Санта-Мария-ин-Космедин (с «устами истины») и церковь Святой Сабины на Авентине. Хотя в обоих случаях черты строений не всегда подлинные, намерением реставраторов XX века было возвращение этим зданиям облика, погружающего в атмосферу раннего Средневековья. Почти все церкви в Риме подверглись барочному украшательству, поэтому всегда приятно, когда видишь, что некоторые здания освободили от наслоений XVII века, и они обрели исходное величие простоты и строгости.
Из античного прошлого средневековые церкви Рима унаследовали традицию украшать храмы мозаикой. Как правило, она покрывает апсиды, а в зданиях больших размеров, таких, как церкви Санта-Мария Маджоре и Святой Марии в Трастевере, мозаики украшают и триумфальную арку. Мозаичные работы относят к периоду с IV по XIII столетие, хотя ученые почти уверены в том, что к концу XIII века ремесленники сознательно подражали старым мастерам, копируя их манеру до мельчайших деталей и весьма затрудняя таким образом датировку современным исследователям. Так, очень вероятно, что оформление мозаичного полотна на апсиде верхней церкви Святого Климента заимствовано из нижней. Тонкость и красота синих и красных мозаичных фрагментов, сверкающих, словно драгоценности на фоне тусклого золота, опровергает ошибочное представление о Темных веках.
Еще одна поразительная черта средневекового римского мастерства — украшение всего, от могил до подсвечников, в стиле Космата. Техника инкрустации названа по имени ее главных творцов — семьи Космата. Они использовали фрагменты цветного мрамора, который добывали на руинах. Некогда этот мрамор украшал тысячи античных общественных зданий. Кусочки мрамора из разрушенных бань II века обрели вторую жизнь в орнаментах узорного пола особо почитаемых храмов. Римскому декору присущ круговорот созидания красоты, подобный круговороту воды в природе: ничто не исчезает бесследно, вновь и вновь возвращаясь на круги своя.
В те тревожные с экономической и с политической точки зрения времена неизменно сохранялось стремление города пап к эстетическому и культурному идеалу. Взять хотя бы понтификат папы Пасхалия (817–824). Пасхалий должен был вести тонкую игру с преемниками Карла Великого, в особенности с Людовиком Благочестивым и его сыном Лотарем. Папство и империя еще недавно были союзниками, достаточно самонадеянными, чтобы начать интриги. Пасхалий оказался замешан в убийстве двух заметных фигур в профранкски настроенных кругах и к концу своего короткого, но активного понтификата сделался фигурой местного и международного неприятия. Тем не менее как меценат он имел мало соперников среди средневековых любителей искусства. Мозаики, которые украшают капеллу с гробницей его матери в церкви Санта-Прасседе (Святой Пракседы), так же хороши, как и шедевры того времени в Равенне или Константинополе. Другой храм, обязанный своим великолепием Пасхалию, — Санта-Мария-ин-Домника. На мозаике апсиды можно увидеть самого Пасхалия с квадратным голубым нимбом, это его прижизненное изображение. Над головами других фигур — канонизированных мертвых — нимбы золотые. Хотя в некоторых ранних календарях Пасхалия и называют святым, похоже, он этого звания не заслужил, разве только за меценатство.
Поскольку мы можем оценить глубину падения средневекового папства, сделаем небольшое отступление и рассмотрим карьеры двух римских женщин X столетия (высоки ли их достижения, судить вам). Феодора, носившая титул senatrix («сенаторша»), жена римского маркграфа Феофилакта, — первая женщина, оказавшая огромное давление на папство (этот период позднее прозвали «порнократией»). Такая возможность у нее появилась благодаря вакансии в сенате и теологическому хаосу, вызванному отказом одной половины священников признать распоряжения другой половины. (В связи с этим труп папы Формозы, пребывавшего на Святом престоле в 891–896 годах, был подвергнут физическому наказанию — отрублены три благославляющих пальца — и осужден в Синоде, куда понтифика привезли через шесть месяцев после смерти.) Папа Сергий III стал марионеткой в руках неразборчивой в средствах Феодоры. Впоследствии его соблазнила пятнадцатилетняя дочь Феодоры, Мароция. Ребенок Мароции и Сергия впоследствии сделался папой Иоанном XI. Мароция унаследовала характер матери, она была главной зачинщицей в смещении и убийстве Иоанна X (914–928). Убийство произошло в замке Святого Ангела. Вскоре после этого произошли выборы ее двадцатидвухлетнего сына, бывшего уже к тому времени кардиналом церкви Святой Марии в Трастевере. Она усилила свое влияние тем, что вышла замуж за Гуго, короля Арелатского и Итальянского. Сын ее от первого брака возбудил римлян против матери, толпа атаковала замок Святого Ангела и заточила в него Мароцию, ее супруга-монарха и сына-понтифика. Принято рассказывать, что она прожила более пятидесяти лет в ужасающих условиях в тюремной камере и была казнена, лишь когда новый правитель города узнал, что она еще не умерла.