От Носке до Гитлера

Но когда революция победила на фронтах гражданской войны и интервенции, когда начались наши победы на хозяйственных фронтах, Гильфердинг соответственно с полосой признания СССР со стороны капиталистических государств пытался изображать известную объективность и даже доброжелательность, тем более, что ему, как бывшему, настоящему и будущему министру неудобно было выступать открыто с антисоветской пропагандой. Он в эти годы признаний очень любил обращаться к советским политическим деятелям, как к „товарищам“, ибо, между прочим, ничто не импонирует Гильфердингу так сильно, как власть и ее носители и представители. По той „кошачьей любезности“, как это называют немцы, с какой Гильфердинг тогда обращался к нашим представителям заграницей, можно было, как по термометру, определить градус нашего международного веса и влияния.

С началом развернутого социалистического наступления Гильфердинг сбросил маску так же, как ее сбросили определенные интервенционистские круги. В его журнальчике „Гезелльшафт“ начинают печататься сериями антисоветские статьи, причем любопытно, что русские меньшевики начинают Гильфердингу поставлять идеологический багаж не только для освещения „советского вопроса“, но и для провещения внутренних германских проблем, подводить идеологическую базу под тактику германского социал-фашизма по отношению к преддиктаторскому правительству Брюннинг. Разве не показательно и не любопытно, что место руководящих статей автора „Финансового капитала“ занимают руководящие статьи русского меньшевика Деккера, который, например, дает партии теоретическое обоснование „толерирования“ (терпения) правительства Брюнинга, подводит идеологию под ту тактику „борьбы“ с германским фашизмом, которая, конечно, является не борьбой, а подготовкой слияния социал-фашистского аппарата с обще-фашистским аппаратом ко времени установления открытой военнофашистской диктатуры. Этот же меньшевик Деккер и другие русские меньшевики дают в „Гезелльшафт“ принципиальную установку на узловые проблемы международной политики, ловко увязывая официальный курс социал-фашистской партии на соглашение с Францией с проблемой установления единого антисоветского фронта. Гильфердинг должен был бы, как некогда Жуковский Пушкину, преподнести русским меньшевикам-интервентам свой портрет с надписью: „Победителю-ученику от побежденного учителя“. Ибо если русские меньшевики-интервенты не превзошли Гильфердинга талантами, — то эти меньшевики превзошли своего учителя точностью формулировок и юношеской откровенностью. Невольно они разоблачили при этом и самого Гильфердинга до конца, как одного из тех вожаков германской социал-демократии, которые больше всех отвечают за ее определенный фашистский и интервенционистский курс. Теперь старые приемы Гильфердинга не приводят больше к тому успеху, к которому они приводили в 1919 г. и 1923 г. В своей большой статье „Под знаком кризиса“ („Гезелльшафт“ июльский номер 1931 г.) Гильфердинг пишет: „Борьба против чрезвычайных законов является одновременно борьбой против фашизма и за демократию. Эту борьбу нельзя вести в фашистском парламенте, ее можно вести только в массах самих путем активизации, путем их привлечения на сторону партии и профсоюзов. Одни из нас боялись, что эта борьба будет затруднена, если мы будем терпеть правительство (Брюнинга), другие боялись, что она будет затруднена вследствие его падения. Но мы отвергаем все эти опасения, и как ни темен наступающий день он зовет к объединению и новой борьбе“. Так говорил Гильфердинг, который учил терпеливо сносить раньше правительство Брюнинга, затем правительство Папена и генерала Шлейхера. А затем, когда пришёл к власти по указке германского финансового капитала Адольф Гитлер, автор „Финансового капитала“ и не подумал в какой-либо форме протестовать или бороться против этого решения германской буржуазии, а просто бежал в Данию, в Копенгаген, несмотря на собственный призыв к новой борьбе!