Золотошвейка для оборотня [СИ]

— Жена, ты почти жена ему. — Подумала Музыка и почувствовала зачастивший пульс. — Ты будешь создавать уют для него, готовить обеды. Ужины. Любить его…

Опять в груди сладко заныло от представшей перед глазами картины. Он и она, свечи и накрытый кружевной скатертью стол… Больше никого вокруг он поднимает к ней голову… Она не могла представить в своих фантазиях лицо, говорили, что оборотни очень красивы. Единственный красавец, которого она знала, был учитель Либертас, но на её вкус он был слишком высокомерен, и это перевешивало всю его прелесть. Девушки в приюте постоянно о нем судачили, влюблялись в него, сорились, обсуждая его достоинства и недостатки. Но Музыку он не интересовал. Высокомерная холодность, граничащая с грубостью, отталкивала, язвительные замечания, отпускаемые Либертасом в адрес воспитанниц на уроках, привели к тому, что его предмет она не любила, хотя наука о видах была ей интересна.

А каким будет оборотень? Её страшило, что хозяин будет относиться к ней как к низшему созданию. Насмехаться или заставлять выполнять непосильную ей работу. Но она гнала от себя черные мысли. Нет, у неё все будет хорошо, она чувствовала. Муза провела пальцем по месту на руке, где его губы прикоснулись к ней. Тот, кто так нежно целует, не может быть плохим. Вот она слышит, как ноги незнакомца ступают на площадку плота перед дверью. Она задержала дыхание и, не замечая, приподнялась со своего места. Дверь скрипнула и не спеша распахнулась. Музыка жадно всмотрелась в лицо незнакомца. Ему в спину светит луна, не давая сразу рассмотреть его во всех подробностях. У него темные глаза, кажется карие? Или темно зеленые? Муза не дышала, всматриваясь, кажется целую вечность. Все же карие! Она облегченно вздохнула и почему для неё это так важно? Только сейчас она поняла, что грубо пялится на него, как глупая деревенская баба, впервые оказавшаяся в городе, пялится на свиной окорок, висящий в витрине лавки мясника. Он тоже смотрел на неё, лицо серьезное, но в уголках собрались предательские морщинки, выдавшие его с головой. Оборотень еле сдерживался, чтобы не засмеяться при виде растерявшейся девушки. Ей стало стыдно, она покраснела как спелая ягода малины и опустила голову, пряча глаза. Он сделал шаг к Музе и протянул руку.

— Здравствуй Музыка. — От его глухого, бархатного голоса по спине девушки поползли мурашки. Она стыдливо подняла глаза. — Давай знакомится?