Альфа и Омега [СИ]

Мы вышли на улицу, где студеный ноябрьский ветер немного привел меня в чувство. Меня все еще немного покачивало, но теперь, когда запах священника рассеялся, боль в моей руке почти стихла, и ко мне вернулась относительная ясность мысли.

— С моей стороны это было грубо, признаю, — помолчав, проговорил отец Горацио, и я услышала неподдельное раскаяние в его голосе. — Хана, я приношу вам свои самые искренние извинения. Я повел себя именно так, как стоило ожидать от мужлана-альфы, в то время как вы доверились и открылись мне. Признаю, я забеспокоился, что вы действительно захотите избавиться от метки, и мысль о том, сколько возможностей будет в таком случае упущено, повергла меня в ужас и заставила повести себя неосмотрительно.

— Я… все равно не знаю, как это сделать, — ответила я, пока не уверенная насчет того, что думаю о случившемся. Одно могла сказать наверняка — альфа мне стал нравиться куда меньше.

— Я хочу загладить свою вину, Хана, — твердо произнес он, сунув руки глубоко в карманы, как будто давая мне понять, что не собирается пытаться снова прикоснуться ко мне. — Давайте я наведу справки о том, известны ли Церкви случаи, когда истинная связь была разорвана, хорошо?

— Вы… правда сделаете это для меня? — не поверила своим ушам я.

— К сожалению, я не могу ничего вам обещать, — покачал головой священник. — Когда я изучал этот вопрос в бытность свою студентом, я не встречал даже упоминания о подобном. Истинная связь, как я уже говорил, чрезвычайно редкий и плохо изученный феномен, которому приписывают множество чудесных свойств. Отказываться от чего-то подобного это все равно что отказываться от возможности научиться летать или создавать предметы щелчком пальцев.

— По-вашему тот факт, что мое тело выбрало себе альфу без моего ведома и согласия и теперь использует эту злосчастную метку как ошейник шипами внутрь, это нечто сродни суперспособности? — не сдержала негодования я. — Да, метка отреагировала на ваш запах, сочтя его угрозой, но она причинила боль мне, а не вам. Если бы вы хотели напасть на меня, то вряд ли, корчась от боли, я смогла бы вам противостоять. Это не защита, это… какое-то рабское клеймо. Даже хуже. Другие омеги хотя бы могут выбирать, кому подарить свою верность и чьим запахом покрыть себя. А у меня отняли даже эту возможность, получается? Почему я должна воспринимать эту метку, эту связь как некий божественный дар? Пока что она не принесла мне ничего, кроме чувства унижения, беззащитности и физической боли. — Я на пару секунд замолкла, с трудом переводя дыхание, а потом с горечью добавила: — А тот, кто ее оставил, и близко не похож на партнера моей мечты. Это все напоминает мне какой-то средневековый брак по расчету, когда таких, как я, выдавали замуж в тот же год, когда у них впервые появлялся собственный запах. И всем было наплевать, кем окажется выбранный для нее альфа — насильником, сумасшедшим или убийцей. Ее мнения вообще никто не спрашивал!