Византийский сатирический диалог
- Автор: неизвестен Автор
- Год: 1986
- Язык: русский
- Переводчик: Софья Викторовна Полякова
- Жанр: Европейская старинная литература
Электронная книга - «Византийский сатирический диалог». Краткое содержание книги:
— Поскольку, друг мой, все так обстоит в Пелопоннесе, — ответил я, — как ты в двух словах сказал, зачем тебе расспрашивать, что там делается и происходит? Чтобы все понять, хватит сказанного тобой.
— В общих чертах я действительно слышал о Пелопоннесе от многих здесь в аиде, а вот подробностей не знаю. Поэтому все же настоятельно прошу тебя, опиши мне все подробно, как мне хочется.
Тогда я спросил:
— Как мне писать, пространно или в лаконской манере?[304]
Он в ответ:
— Опиши все как следует, ничего не пропуская, а манеру выбирай по своему вкусу. Но скорее шли письмо сюда в аид, как говорит поэт, не откладывай до завтра, чтобы самому не попасть в беду.[305]
— Я выполню твою просьбу, но если этот дряхлый, уже впавший в детство, до потопа рожденный поэт будет еще цепляться за жизнь и не отправится в аид, а вздумает пожить в Спарте и повеселиться на праздниках, сборищах и пирушках с возлияниями Дионису, кому другому ты мне велишь отдать письмо?
— Только протяни руку к чернильнице, — сказал Голобол, — и если Клото не пожелает порвать нить, спряденную для моего старого злодея, Харон даст свою марку кому-нибудь из знатных людей; не успеешь ты закончить писание, как этот милейший распутник без всяких затруднений спустится к Керберу и вручит твое письмо.
— Так я и сделаю, — промолвил я. — Но ты еще ни слова не ответил на мою многократную просьбу рассказать, какой из двух путей мне избрать. Ответь сейчас, заклинаю тебя нашей дружбой.
— Сначала пришли мне обещанное письмо, — возразил он, — а я завтра на рассвете явлюсь тебе во сне и объявлю свой ответ.[306]
— Разве ты не говорил, — сказал я, — что откладывать какое-нибудь дело непохвально. Почему же ты переносишь свой ответ на завтра, а не отвечаешь сейчас?
— Оставайся некоторое время в Пелопоннесе даже против своего желания, — сказал Голобол, — и если милостивый, украшенный многочисленными добрыми качествами порфирородный деспот[307] не назначит достаточного для прожития и заслуженного тобой содержания, отправляйся на Крит или к деспоту Кефалонии, чтобы не выть, как пес, не ходить вокруг города в поисках пропитания и не греться на припеке в обществе несчастного Аканфопатея. В этих местах тебя никто не знает, и ты сможешь обучать детей богатых родителей или стать душегубителем и врачевать, подобно живущему на акрополе Спарты архонту Халиберею из рода Дук.[308]
— Благодарю тебя, — сказал я, — за полезный совет. Теперь я охотно примусь за писание тебе письма.
21-го сентября 9 индикта.[309]
22. Раз, дорогой друг, ты уговорил меня не только устно передать, но описать и переправить в аид мои впечатления о Пелопоннесе, о которых я не хотел говорить ни в каком-нибудь укромном углу, ни в обществе своих близких, я берусь за перо. В Пелопоннесе, сам знаешь, живут многочисленные народности, отличие между которыми нелегко обнаружить, да в этом и нет необходимости. Те же семь народностей, которые можно выделить на слух по звучанию их речи (они же и главнейшие), таковы: лакедемоняне, италийцы, пелопоннесцы, стлавины, иллирийцы, египтяне и иудеи (среди них много нечистых).[310] Число семь издавна считается надежным и священным и у математиков носит название девственного, но в приложении к этой смеси племен оно проклятое и нечистое.[311] Если бы жители Пелопоннеса составляли один народ и их объединяло бы одно государство, зло было бы значительно меньше и люди эти жили бы честнее, проще и спокойнее, придерживаясь законов и справедливости. Но так как племена смешались и слились, естественно, что каждое подражает дурным нравам, законам, природе, образу жизни и прочим свойствам, отличающим другое, как живущий бок о бок с хромым невольно в конце концов начинает хромать. Однако раз уж все сложилось так, как оно есть, следует сказать об обычаях и главных пороках каждой народности, а также и о том, как эти пороки соединяются с пороками другой.
Так вот, одни в Пелопоннесе избрали себе образцом для подражания тщеславие, лживость, страсть к клевете и наветам, спесивость, тягу к вину, скаредность во всем и злобность. Другие — властолюбие, корыстность, торгашество, а с ним и ограниченную во всем нищенскую жизнь, изворотливость и коварство. Иные усвоили лицемерие, упрямство, притворство, несправедливость, наглость, склонность к мятежу, заговорам, восстаниям, неверности, измене данным клятвам, безграничному властолюбию. Есть кто подражает кровожадности, дикости, неукротимости, жажде убивать, грубости, страсти к разбою, варварским привычкам, беззаконию и безбожию. Иные позаимствовали лживость, склонность изобличать, любовь к нарядам и роскоши, а также и к хищению, козням, хитростям и коварству. Некоторые взяли себе за образец грубость, притворство, сумасбродство, занятие колдовством, магией, воровство. Наконец, одни научились от других учинять беспокойства, ссоры, свары, а также переняли несговорчивость, безрассудство, нечистоту, нечестие и забвение святынь. А что можно сказать про людей, преданных пороку жителей Содома и Гоморры,[312] о кровосмесителях и причастных другим видам разврата?!
304
... в лаконской манере — т. е. сжато, без лишних слов.
305
Гесиод. Труды и дни, 410 сл.: «И не откладывай дела до завтрева, до послезавтра: // Пусты амбары у тех, кто работать ленится...» (пер. В. Вересаева).
306
Согласно древним, сны, увиденные под утро,— вещие.
307
См. примеч. 115.
308
Дуки — см. примеч. 32 к диалогу «Тимарион».
309
В переводе на европейскую хронологию — 21 сентября 1415 г. См. примеч. 8.
310
Лакедемоняне — вероятно, цаконы — древнейшее население Лаконии; италийцы — франки, осевшие здесь после IV крестового похода; пелопоннесцы — основное византийское население полуострова; стлавины — потомки славян, осевших в VI—VIII вв. на Пелопоннесе; иллирийцы — албанцы, приглашенные деспотом Феодором I Палеологом для заселения пустующих земель и пополнения своей армии; египтяне — цыгане. Фраза «среди них много нечистых» относится, вероятно, не только к иудяем, но и ко всем перечисленным народностям.
311
Не разлагаемые на множители числа считались священными; число семь в иудео-христианской числовой мистике занимало едва ли не самое почетное место.
312
Согласно Библии, порок жителей Содома и Гоморры — гомосексуальная любовь: мужеложество жителей Содома и лесбийские отношения женщин Гоморры.