Византийский сатирический диалог

18. Почтенный Голобол, раздосадованный столь длинной повестью, говорит мне:

— Видишь, здесь прикрытое кустами озеро?

Я ответил ему:

— Да.

— Сделай вид, — сказал он, — будто идешь туда, а отсидевши там немного, возвращайся на землю радоваться свету солнца. Прежде всего от моего имени приветствуй сердечно благороднейшего, исполненного философской мудрости и любезного мне дядю божественного и великого царя Асана,[289] а затем непременно передай ему следующее:

— Даже в аиде я держу в памяти, красноречивейший из мужей, твои истинно золотые слова. Как некогда в императорском дворце я знал их наизусть и постоянно повторял самодержцу и всем другим, так не запамятовал и здесь: ночами я передаю великому Плутону и Персефоне все с убедительностью изложенное тобой касательно воскресения мертвых, днем с удовольствием излагаю Миносу, Эаку и Радаманту содержание 69 сочинений, которые ты, неустанно трудясь, написал за свою жизнь правильным языком без варварских слов, мудро и ясно. В театре перед риторами и философами я рецитирую твои речи, и, слушая меня, одни вскакивают со своих мест от восхищения, другие сардонически смеются, иные кричат и умоляют Клото[290] до срока оборвать на веретене нить твоей судьбы, чтобы ты скорее сошел в подземный мир. Ведь все жаждут увидеть тебя и из собственных твоих уст услышать составленные тобой блистательные речи. Поступи, Мазарис, и во всем по моему наставлению и совету и никому, ради нашей дружбы, ничего не рассказывай обо мне, а сохрани, как обещал, в тайне. Тут ведь расспрашивают не только о тех, кто прожил на земле счастливо, но, по словам Гесиода:[291]