Пыль и пепел
- Автор: Гжендович Ярослав
- Год: 2006
- Язык: русский
- Переводчик: Владимир Борисович Маpченко
- Жанр: Городское фэнтези
Электронная книга - «Пыль и пепел». Краткое содержание книги:
Кстати, некоторые моменты Пыли и пепла по стилю и антуражу похожи на От разбойника Адама Вишневского-Снерга.
Пепел и пыль, подумал я. По этой или же по этой стороне, везде одинаково. Пыль и пепел.
Я выбросил окурок на тротуар и яростно растер его подошвой.
Я шел.
А там, где проходил, один за другим гасли фонари.
ГЛАВА 3
Встретиться с монахом я договорился в баре. Ему я позвонил сразу же, как проснулся, потому что хотел быть уверенным, что он не станет вытаскивать меня из ванны. Тот отреагировал странно, болтая какие-то глупости, явно на бегу, а потом куда-то заныкался и вновь начал шептать в трубку.
Кстати говоря, я и не предполагал, что у монахов могут быть мобилки.
Бар перед полуднем – это странное место. Оно почти что пустое, несколько сонное, и человек, сидя там, если он не в отпуске, начинает чувствовать себя прогульщиком. Стоящая за стойкой девушка глядела стеклянным взглядом, немногочисленные клиенты спешно пили кофе, показывая друг другу бумаги, упакованные в пластиковые файлы. Какая-то парочка офисных любовников пряталась в уголке, отчаянно ласкаясь, как будто бы прямо сейчас их должна была разделить война. Мужику было уже хорошенько за пятьдесят, женщине – около тридцати, но было похоже на то, что они друг друга любят.
Я сидел в уютном уголке под окном и ожидал. Передо мной стояли две чашки из-под эспрессо, стакан с соком, блюдце с остатками выпечки, две газеты, закрепленные на деревянных вешалках, которые уже успели меня серьезно достать и убедить, что я попал на неприязненную планету, открытая пачка табака и пакет папиросных бумажек. Я поглядел на балаган на столешнице и посчитал, что именно так выглядит стол человека, ждущего поезд и переваривающего время в кафе, или кого-то, кого только что оставили в дураках.
Монах опаздывал уже на сорок минут. Может быть, время в монастыре движется по-другому, но у меня после полудня были еще занятия.
Я поглядел на поливаемую моросью с ветром улицу. Поглядел на молчащий телефон.
Терпеть не могу ожидании. Вот если бы я решил сорваться пораньше, чтобы провести парочку часов в кафешке над газетой и кофе, тогда все в порядке. Но в этой ситуации я чувствовал лишь раздражение.
Я выкурил сигарету до конца и вытащил мобилку. Выбрал "второго монаха" и приготовил суровый тон голоса. Как обычно в подобного рода случаях, я достучался только лишь до голосовой почты. Тут я бросил сухо "жду" и продолжал ожидать дальше.
На самом же деле я хотел узнать, что же он мне хотел сообщить. Когда ты ожидаешь, то теряешь контроль над ситуацией. Ты полагаешься на инициативу кого-то другого, а сам принимаешь роль пассивного наблюдателя.
Еще через десять минут я сидел за рулем своего "самурая" и, ругаясь про себя, ехал по блестящей от дождя дороге в Брушницу. Мне нужно было знать, что происходит. Монах хотел рассказать мне что-то о смерти Михала, и у меня было желание вытащить это из него, даже если бы для этого пришлось прицепить естество монашка к барабану лебедки.
На сей раз траурный кортеж мне не повстречался, что я посчитал добрым предзнаменованием. Я вытащил зонтик из багажника и нашел узенькую мощеную улочку на тылах дома священника.
Тротуар и часть мостовой перед калиткой монастыря блокировала припаркованная углом полицейская "фабия" и рассекающая улицу поперек полоса бело-красной нейлоновой ленты. Бронированные двери в стене были распахнуты.
Это маленький городок, но шмат полицейской ленты действовал на зевак словно липучка на мух. Разве только, как и соответствовало Брушнице, толпа была небольшой. Две бабы с сетками, одна – без сетки, зато в синем халате, мужчина в шляпе и с песиком, несколько подростков, пара подпивших мужичков. И полицейский, стерегущий ленту, а может и "фабию", в которой радио грохотало металлическим голосом. Лампы на крыше все так же мерцали неприятным синим светом. Стоящая чуть подальше старая реанимационная карета, в свою очередь, была подозрительно спокойной и тихой, водитель, сидя в открытой двери, поглощал бутерброд, методично отворачивая бумагу.
- И что здесь случилось? – спросил я в пространство, куда-то в сторону матрон, которые кудахтали между собой, явно примеряя гримасы священного возмущения.
- Такая трагедия… Такая трагедия… - услышал я в ответ, одна из обитательниц незаметно перекрестилась.
- Вроде как один из священников повесился, - сообщил не терпящим возражений тоном мужчина шляпе и с собачкой.
- Пану следовало бы уже перестать! Как пану вообще не стыдно так говорить! Это был несчастный случай.
Я наклонился, провел ленту над зонтиком и направился вовнутрь. Такое решительное поведение часто срабатывает, только не нужно показывать колебаний. Идти, словно бы по своему делу.