Пыль и пепел

Распахнутыми, а когда я входил сюда, все наверняка были закрыты.

Я охватил ладонями ее голову и слегка отвел назад. Девица раскрыла губы и облизала их кончиком языка.

Впервые я увидел ее в ярком, полном свете.

И чуть не заорал.

Резко отскочил, чувствуя, как бледнею, как вдруг электрические мурашки взрезают мне лицо, бедра и спину.

Это выглядело так, словно бы ее кожа неожиданно сделалась прозрачной, будто мгла или муслин, какой-то нездорово светящейся, словно бы присыпанной мукой. А уже снизу тяжело, желтой окраской костей просвечивал гадкий, сгнивший череп, глядя черными дырами.

Маска смерти.

- Что случилось? – шепотом, явно перепуганная, спросила она. – Я тебе не нравлюсь?

Лицо у меня было словно онемевшее. Я присел на стальную поверхность, на которой располагались умывалки. Собственно говоря, она уже и не жила. Стояла над могилой. Все было вопросом времени. Очень короткого времени. Боже, а сколько же ей было лет? Двадцать?

Трясущимися руками я свернул себе сигарету, рассыпая мелко порезанный табак. Не говоря ни слова, я спрятал кисет в карман пиджака. Зажигалка дрожала в моей ладони.

- Послушай, - произнес я, заставляя работать неожиданно заржавевшее горло. – Послушай меня внимательно. Иди к врачу, понимаешь? Завтра же иди к врачу. С самого утра. К частнику.

Я вытащил несколько банкнот и втиснул ей в руку. Девица остолбенело глядела на меня.

- Ты знаешь… - прошептала она. – Ты это видишь… Откуда?...

А потом съежилась, опустилась на кафельный пол и начала плакать. Громко и отчаянно, так, что у меня разрывалось сердце.

- Мне казалось, что ты такой же, как он, - всхлипывала она. – Говорил, будто бы он режиссер, сволочь!... Я хотела тебя заразить! Всех вас хотела заразить! Всех, таких, как он… сволочи… прежде, чем умереть!... Иди уже! Я хотела тебя заразить! Оставь меня!

- Не делай этого, - произнес я.

И ушел. Оставил ее, лежащую на полу и рыдающую среди рассыпанных банкнот.

Я еще остановился возле бара, где заказал большую водку, а перед тем, как проглотить, тщательно прополоскал ею губы и горло.

Так, на всякий случай.

Я вышел из клуба и направился, куда глаза глядят, сунув руки в карманы. Телефон разнылся, прежде чем я прошел несколько метров.

"Четыре звонка без ответа. У тебя новое сообщение в голосовой почте".

Ничего удивительного, я там и своих мыслей не слышал.

Голос был молодым и казался мне знакомым, но нет: ни с кем конкретным я ассоциировать его не мог. Говорит шепотом. Шипящим конфиденциальным шепотом, как будто говорящий заслонял рот ладонью.

"Прошу встретиться со мной, - шипел голос. – Мне известно, что вы что-то знаете. Я должен с вами встретиться. Речь идет о смерти Михала. Я брат Альберт, я показал вам его келью. Позвоните мне завтра, пожалуйста, договоримся про встречу в городе. Вы сказали, чтобы я был поосторожнее с шипами. Прошу встретиться со мной. Это очень важно".

Снова шипы и колючки.

Я записал в базу данных номер, с которого он звонил, под именем "второй монах".

А потом возвращался пешком домой, до сих пор слыша в ушах всхлипы умирающей девушки, которая уже была моей и которая чуть меня не убила. Моя тифозная дама. Чувствовал я паршиво.