В канун бабьего лета

Смутные дни, вскрики на проулках, новые заботы притушили в Назарьеве боль недавней свадьбы. А вспоминал он о Любаве почти каждый день. Где она теперь? С кем? Какие топчет дороги? Может, что знает Пелагея? Не скажет, убоится. Слова из нее не вытянешь.

Разные по вечерам в закоулках хутора плелись разговоры.

— Слыхали? Будто идут красные и девок сильничают, груди им отрезают?

— А кто говорит? Стращают.

— Атаман Каледин — крутой человек. Против него лучше не выступать.

— К Каледину на подмогу генералы приехали — Корнилов да Алексеев.

— Они сами под пулю не полезут. Таких, как мы, в окопы погонят.

— Арсений-то как из юнкеров в большевика оборотился.

— Он образованный, знал, что делал. А может, за ним и есть какая правда.

Покурив, расходились, полные тревог и недобрых ожиданий.

Захаживал к Игнату Сысой, за бутылкой самогону совращал погулять с клинком по хохлацким слободам, кое-кого приструнить. Игнат отказывался: надо было оглядеться, переждать холода.

Игнат, бывало, дрался в праздники с парнями и, обозлясь, терял самообладание, бил чем попади. Если бы вовремя не хватали его сзади и не скручивали руки, не одному пришлось бы ходить с переломанными ребрами. Знал Игнат и то, что станичные ребята побаивались бить его крепко: не припомнил бы потом обиды домовитый Назарьев. А вот драться с чужими рискованно — поблажки не будет. Да и не на кулачках теперь дерутся и не потехи ради.

— Отсидеться хочешь, как суслик в норе? — напирал Сысой. — Ты за себя, за свое постоять должон. Землю твою топчут, флаг над мостом сорвали, на мельнице черт те кто хозяйничает, а ты молчишь, в окошко поглядываешь. Красавицу свою караулить будешь? — Он покривил губы. — Это там, в России, бунтарям покорились, а мы на колени перед сволочами не станем. Не из того теста мы. Гляди, что в газете пишут. — Сысой разгладил помятый газетный лист на столе, начал читать: — «Ввиду выступления большевиков и захвата власти в Петрограде и других местах, Войсковое правительство, считая такой захват власти большевиками преступным…» Видишь? — Сысой вздрагивал, ерзал на скамье. — А ты? Так, дальше… «Ввиду чрезвычайных обстоятельств… Войсковое правительство… приняло на себя всю полноту исполнительной государственной власти в Донской области». — И Сысой выкрикнул: — «Председатель Войскового правительства войсковой атаман Каледин!» Теперь — понял? Тут все просто и понятно: власть хотят захватить, нас в плуг, как скотинку бессловесную, да в шахты под землю, а сами — на воды кататься, с бабами миловаться. Тут — кто кого на лопатки кинет, тот и командовать будет, порядок наводить.