Строптивые фавориты [litres]

Обострение последовало немедленно за визитом, который она нанесла одной из своих фрейлин, пребывавшей на смертном одре, Кэтрин Говард, графине Ноттингем (1547–1603). Ей было суждено умереть в конце февраля. Трудно сказать, послала ли Кэтрин за королевой, или Елизавета, всегда проявлявшая искреннюю заботу о людях, долгое время состоявших в ее штате, сама пожелала навестить ее. Заодно следует напомнить, что дама состояла в родстве с королевой, ибо была дочерью Генри Кэри (см. главу «Развлечения за кулисами»). Елизавета обласкала не только своего предполагаемого кузена, но и большую часть его выводка (у него было 16 отпрысков). Дочери Кэтрин и Филадельфия стали фрейлинами и всю жизнь провели при дворе, заполучив знатных мужей, невзирая на полное отсутствие приданого. Неизвестно, что именно произошло между двумя женщинами, но, судя по поведению Елизаветы, оно имело трагический оттенок. Иначе невозможно объяснить постигшее королеву чрезмерное горе, ибо графиня Ноттингем не принадлежала к числу ее близких друзей.

Все это дало повод для рождения легенды, которая упорно продержалась до наших дней, регулярно обыгрываясь в художественной литературе и даже будучи упомянутой в таком солидном труде, как «История Англии» Дэвида Хьюма. Согласно ей, Елизавета подарила Эссексу зеленый перстень с камеей, который он должен был послать ей в случае крайней нужды. Якобы в ожидании казни узник попытался передать его Филадельфии Кэри, в замужестве леди Скроуп, преданной стороннице и защитнице Эссекса. Но то ли по ошибке, то ли умышленно, перстень попал в руки ее сестры, графини Ноттингем. Неизвестно, из каких соображений графиня отдала кольцо мужу, лорду Чарльзу Говарду. Считается, что Говард был великодушным человеком и не мог не передать перстень королеве. Если он не сделал этого, то исключительно по решению Тайного совета, в котором всем заправлял сэр Роберт Сесил. Фантазии сочинителей легенды о перстне зашли настолько далеко, что они описывали, как королева во гневе схватила обессиленную хворями графиню за плечи и стала трясти ее. Больная из последних сил молила о прощении.