Испорти меня [ЛП]

— Смешно. Для меня это тоже впервые.

— Ты никогда не был в тату-салоне? — спрашивает она.

Я смотрю на стену, покрытую замысловатыми рисунками, и качаю головой.

— Эй, вам придется вернуться позже, — раздается за спиной голос гризли. Я поворачиваюсь и оцениваю парня за прилавком. Ему, наверное, около тридцати, черная концертная футболка, джинсы, взъерошенные волосы, цветной забитый рукав на правой руке. — Один из моих мастеров заболел, а остальные заняты.

Улыбка Мэдисон исчезает.

— Дерьмо. Я даже не подумала о том, чтобы договориться заранее.

Она поворачивается ко мне с насупленными бровями, нижняя губа чуть выпячивается. Мне не нравится ее выражение лица. Мне также не нравится мысль о том, что наша ночь может оборваться.

— Ты делаешь татуировки? — спрашиваю я парня.

Он скрещивает руки на груди и бросает на меня презрительный взгляд.

— Это мой салон.

Хорошо, он не испортит ее кожу.

— Я заплачу тебе в пять раз больше твоей обычной ставки, если ты сможешь кое-что сделать. Татуировка, которую она хочет, не займет много времени.

На самом деле я понятия не имею, сколько это займет времени. Я думаю, справедливо предположить, что у Мэдисон нет ничего слишком сумасшедшего на уме для ее первой татуировки. Я бросаю на нее взгляд, и она кивает, разинув рот.

Парень секунду обдумывает мое предложение, хмурится. Он раздражен, но не настолько, чтобы не обслужить. Вздохнув, он направляется в свой кабинет.

— Да, хорошо. Дай мне секунду.

Мэдисон подходит и наклоняет голову, чтобы прошептать:

— Тебе не нужно было этого делать. Теперь это, наверное, будет стоить смехотворно дорого.

— Ну и что? Ты собираешься навсегда испачкать свое тело — по крайней мере, теперь ты в хороших руках.

Несколько минут спустя владелец представляется как Пол и ведет нас в заднюю часть помещения. Он проявляет больше интереса к Мэдисон, чем ко мне, идет рядом с ней и спрашивает, откуда она узнала о его салоне. Над головой громко играет музыка и постоянно жужжат иглы, когда мы проходим мимо других художников за работой. У Пола есть своя отдельная комната — наверное, преимущества владения этим местом, — и как только мы оказываемся внутри, Мэдисон описывает, чего она хочет.

— На самом деле, просто контур розы.

Мое сердце колотится в груди.

— Маленький, — продолжает она, — и я имею в виду маленький — даже микроскопический.

Пол усмехается.

— Вот, у меня есть изображение, сохраненное на моем телефоне.

Он подходит к тому месту, где сидитМэдисон, и она поднимает телефон, чтобы он увидел. Я все еще сомневаюсь, правильно ли я ее расслышал. Она сказала «роза», не так ли?