Город без надежды

Когда в очередной раз подняла взгляд, в дверях стоял Ральф. Он крайне редко захаживал на кухню - для чего ему? Кормёжка неизменно появлялась в срок и в лучшем виде, на случай особенно масштабных пирушек привлекались наёмные работники или доставлялись курьерами готовые закуски. Но не спрашивать же, зачем пожаловал. Хозяин имеет право бывать в своём доме где ему вздумается. И я промолчала, возвращаясь к своему занятию. И не поднимала глаз на объект былого поклонения, пока он входил и грузно усаживался за стол.

Но продолжала его видеть, даже стоя спиной. Он восседал, уставившись на меня покрасневшими от наркотиков пустыми глазами. Почему я прежде не замечала этой пустоты? Наполняла эту по недоразумению смазливую оболочку некой чудесной сутью? На кончике носа у него белела пара крупинок, расширенные зрачки пульсировали. Только что баловался какой-то слабенькой дурью. Ещё неделю назад я закрывала на это глаза - кто я такая, чтобы указывать ему, моему божеству? Теперь растерявшее последние остатки обаяния "божество" выглядело мерзким и жалким до тошноты.

- Ты всё слышала.

Не вопрос - простая констатация. Обвинение, уличение в проступке. Роковом проступке.

Я вскинула взгляд. Красавчик сидел, тяжело навалившись на столешницу, подбородок опущен на переплетённые пальцы. В зрачках плавает наркотическая муть. Взгляд несколько расфокусирован. Нехороший взгляд.

Он сильнее, он на своей территории. Пока не знает, как со мной поступить. Понимает, что прокололся, и Папа его за это не похвалит, о нет.

Я смотрела на Красавчика - язык не поворачивался назвать его Ральфом - с противоположного конца стола и не находила в себе страха к нему. Только злость и брезгливость. Но должна была. Даже загнанная в угол крыса опасна. А он был гораздо, гораздо крупнее крысы.

И кто знает, что творилось в его одурманенном наркотиками сознании.

Таймер заходился.

И я попыталась дозваться до рационального зерна в нём, если оно ещё не было совершенно задушено.

- Ты не посмеешь причинить мне вред. Папа сказал, что я представляю для него ценность.

- А мне по***. Ты просто маленькая сучка. Для меня ты бесполезная стерва. Нужно было держать тебя в клетке и ставить опыты. Я был к тебе великодушен, но ты, неблагодарная дрянь, не ценишь этого. Ты должна была стать моим счастливым билетом, но вместо этого ты потянула меня на дно. Так что мне похер, расстроится ли Папа. Ты пустышка. Ему бы и так не удалось угодить. Так что я придумаю, как объяснить потерю одной маленькой сучки. Он меня простит. А стою больше тебя, шлюшка.

- Убеждай себя в этом. Может, и убедишь. Ведь твой хозяин ясно дал понять, что ты заменим. А я - нет.

Он медленно поднимался.

Я схватила с плиты закипевший, с подпрыгивающей крышкой чайник. Вода с шипением выплёскивалась из носика. Какое расточительство!

- Вижу, вы тут обожаете давать друг другу забавные прозвища. Громилу Хиляка давно жарят в аду черти, надеюсь, скоро к нему присоединится жирный любитель малолеток Малыш, зато на смену им придёт урод Красавчик. С превеликим удовольствием выплесну кипяток тебе в рожу.