Город без надежды

Знал ли Ублюдок наверняка или только догадывался? Хотя о чём это я, произошло ли в Эсперансе хоть что-то, о чём ближайший помощник (а, быть может, по совместительству и сын) Папы не имеет представления?

Мысли цеплялись одна за другую, проносясь в бешеном ритме, пока я до красноты вытиралась полотенцем. Ральф сказал, Ублюдок присутствовал при их разговоре с Папой, разговоре, решившем мою судьбу. Папа не приглашал его, но и не выразился против присутствия. Что успел услышать Ублюдок? Означает ли тогдашнее попустительство Папы, что впоследствии, когда Ральф ушёл, он растолковал всё в подробностях? Дал задание действовать параллельно Ральфу? Или же такого приказа не было, и Ублюдок поступает по собственной инициативе, из желания в очередной раз выслужиться перед хозяином Эсперансы?

Или преследует некую иную цель? Ведь, если разобраться, он действует не только во вред Ральфу, но и в пику самому Папе. Сначала, пока я только была на прицеле у Красавчика, предупреждает, чтобы не высовывалась, затем, когда меня уже взяли в обработку, расшатывает моё доверие к Ральфу, "медовой ловушке" Папы. Но зачем?

Верный ответ был настолько невероятен, что его даже не оказалось в перечне вариантов. Теперь, когда я уже некоторое время не принимала дурь, в сознании установилась некоторая ясность, а в трезвом состоянии я не верила никому и ничему.

Выбор у меня был так себе. Вернее, это даже выбором непросто назвать. Я могла оставаться на прежнем месте и по возможности сохранять себя в незамутнённом сознании, то есть непрестанно следить за той едой и питьём, что получаю из рук Ральфа, за всем, что он может накачать наркотической дрянью. Понимая всё происходящее, вести себя так, словно по-прежнему под приходом. Откровенно говоря, жить под кайфом было проще, ну да мне в любой момент может представиться случай вернуть всё как было.

Пойти на опережение и самой предложить свои услуги? И какие же услуги я могу предложить? Оба раза, когда я творила эти чёртовы чудеса, была хуже чем под наркотой. Имеются серьёзные опасения, что смогу повторить их в здравом уме и по собственному желанию.

Ведь тогда, подкошенная смертями близких людей, изведённая страхом за Верити, я сама пожелала чуда. Быть может, Папа был лучше моего осведомлён о природе подобного дара, быть может, за свою богатую биографию, уже сталкивался с подобными уникумами или даже владел ими? Быть может, он знает, о чём говорит, когда настаивает на добровольном сотрудничестве? По его мнению, я должна доверять тем, кто хочет меня использовать? Но как это осуществить?