Жёны Шанго

Через несколько минут на полированном столе в спальне стояли два десятка свечей, и от яычков пламени по потолку прыгали тени. Одним взмахом ножа дона Нана рассекла бечёвку, спутывающую свёрток, и та соскользнула на пол. Следом шуршащим комком отправилась бумага. На столе оказались две керамические статуэтки – Шанго, поднимающий свои мачете, и Ошосси с луком, опущенным вниз. Отойдя на два шага и сощурив глаза, дона Нана оценивающе посмотрела на статуэтки.

– Да… Ты действительно талантлива, моя Эвинья. Это надо признать, – задумчиво проговорила она. – Кто бы мог подумать… Столько сил вложить в обычные «чудеса»! Расточительно, девочка, весьма расточительно… и неосмотрительно. Что ж – тем лучше. Право, Эва, стоило бы тебе поменьше любить твоих братьев! Уж кто-кто, а эти двое ни капли того не заслуживают.

Керамический Шанго смотрел на неё со стола – в упор, мрачно и яростно, словно понимая, для чего он оказался здесь. Дона Нана вышла в кухню – и тут же вернулась с тяжёлым металлическим молотком для отбивания мяса. Язычки свечей, дёрнутые сквозняком, затрепетали, грозя погаснуть, и по лицу Шанго заметались рыжие сполохи. Дона Нана медленно переложила молоток в правую руку и шагнула к столу.

Дважды она поднимала молоток – и дважды опускала его под упорным, бешеным взглядом Хозяина молний. Наконец, выругавшись, Нана Буруку швырнула своё орудие на диван.

– Эвинья, будь ты проклята… Ты дала ему свою аше! Нельзя же так, девочка моя! – пробормотала она сквозь зубы. – Это всего лишь глина, как же можно… Сумасшедшие люди эти художники! Впрочем… – Дона Нана на миг прикрыла глаза, и по лицу её скользнула жёсткая улыбка.

– Впрочем, можно и без крайностей. Слишком много окажется хлопот. Не хватало ещё, чтобы Огун потом взялся мстить. А если ещё и Жанаина разойдётся!.. Да, пожалуй, это всё пока ни к чему. Обойдёмся малым.

Дона Нана взяла со стола свечу и принялась капать фиолетовым воском себе в ладонь. Воск был горячим, женщина морщилась, но терпеливо ждала. Набрав полную пригоршню, она вернула свечу на место, покачала воск в ладони, дожидаясь, пока он слегка загустеет. Поднеся руку к губам, нараспев проговорила заклинания. И, подойдя к столу, плотной фиолетовой массой запечатала неистовые, жгучие глаза Шанго. За окном ударила молния, распоров сверху донизу дымные тучи, но Нана даже не повернула головы.

– Вот так, мой дорогой мальчик, – спокойно сказала она. Потушила свечи, забрала с дивана молоток и, не оглядываясь, вышла из комнаты, в которой теперь пахло гарью и отчаянием.