Дневник. На Поместный Собор. 1917–1918

Вторник. 5-е число. Заседания отделов. Я председательствовал в «Правовом» отделе. Намечен план работ, и начались прения по существу. Все склоняются к положению о неотделимости Церкви от государства. Прекрасную речь в этом смысле произнес профессор С. Н. Булгаков. Заседание прошло в деловом тоне и оставило хорошее впечатление.

С шести до девяти вечера я гулял с митрополитом Вениамином, в шляпах, по Кремлю, а затем посетили живущих в Златоустовском монастыре преосвященных Иоакима Нижегородского и Георгия Минского, а также посетили и бывшего архиепископа Черниговского Василия в Заиконоспасском монастыре, настоятелем которого он недавно назначен*. Побеседовали, поделились общими скорбями и соутешились взаимною беседою. А на душе так тяжело, что ничего не хочется думать, работать. Политическое положение внутри страны все больше и больше запутывается. Неутешительны и военные вести. Чувствуется скорое взятие Петрограда, а там несомненно решится участь и Новгорода. Меня и мучит мысль: как быть со святынями и ценностями новгородскими. Сегодня я обратился в Синод с просьбою об эвакуации церковных ценностей, и указал на Кириллов. Но вопрос, кто же будет гарантировать безопасность перевозки их. Заходил ко мне сегодня мой сосед митрополит Макарий, ежедневно посещающий меня. Опять жалуется на свою судьбу, что ему нравственно слишком тяжело, и просит не оставлять его. Конечно, я и не думаю «оставлять» его своим благожелательным отношением; мне жаль его, но и его претензии все те же. Он настаивает на возвращении своем и других уволенных архиереев на прежние кафедры. А на мое возражение, что их не примут паствы их, он тогда предлагает применить к ним каноническое запрещение или прямо — «анафему». Сколько я ни доказывал неприменимость в данном случае этого способа наказания, — ничего не выходит. Тут уже болезненное явление…