Толедские виллы

Серафина же явилась на виллу, когда первая брачная ночь молодой четы была на исходе и солнцу, принимавшемуся за повседневные свои труды, возможно, пришлось бы выслушать от новобрачных немало проклятий за слишком раннее вторжение, но дерзновенному преградили доступ заботливые занавеси на окнах и крепкий сон, утвердившийся в своих владениях тем прочней, что ему долее обычного не разрешали вступить в свои права (он ждал почти до трех утра) и что юные супруги благосклонно его встретили и заключили в нежные объятия. Немало помогли и усталость, обычная после любовных забав, и утренняя прохлада, манившая понежиться среди подушек и простынь, — не то, пожалуй, не пришлось бы сну так долго царствовать в спальне молодых. Хотя они, сказать по правде, могли и вовсе не заметить наступление дня, когда б не явились друзья и гости с поздравлениями.

Серафина немного вздремнула в комнате, отведенной, как и многие другие, для гостей, сказав подругам, что у нее, мол, разболелась голова и на свадебный пир она не пойдет; но сон ее был тревожен — томимая надеждой и страхом, она то пробуждалась от испуга, то грезила наяву. Наконец Серафина встала; новобрачные уже были на ногах и выслушивали поздравления и шуточки гостей — толедским острословам только дай такой повод! На нежных щечках Ирене даже румянец проступил от смущения, а дон Алехо учтиво отражал град игривых намеков.

Затем в саду, в летних павильонах, расставили столы, над которыми высились триумфальные арки Амура; природа щедро украсила их цветущим жасмином, веселыми лозами и строгими миртовыми ветвями; горделивая, она на сей раз согласилась взять себе в помощники искусство, дабы удивить всех пышностью и великолепием. Гости уселись за пиршественные столы пораньше (хотя, судя по аппетиту, разыгравшемуся у мужчин, их трапезу следовало бы назвать не легким завтраком, а плотным ужином), чтобы осталось побольше времени для назначенного после полудня турнира на воде. Полноводная река образует в тех местах удобный для таких затей перекат, и все жители города, особенно же щедрые и отважные кабальеро, решили почтить новобрачных этой потехой. Когда гости уже основательно принялись за еду, на вилле появился проезжавший мимо дворянин из Кордовы; он привез письма для доньи Серафины, на конверте одного из них бедняжка узнала руку брата и прямо обмерла от страха. Попросив извинения у присутствующих, она вскрыла конверт и увидала следующие строки: