Толедские виллы

Истина! В уединенье На безлюдье и в забвенье Почему таишься ты? Выйди в блеске наготы, Объявись, рассей сомненья! Правды громкого звучанья Жаждет боль сердечных ран; Пусть рассыплется обман, Распадется цепь молчанья. Сердце — тесная темница: Гнев и больше ничего Не вмещается в него, Если ревность в нем теснится. Прочь, любовные томленья! В принятом решенье тверд, Я швыряю вас за борт — Вы достойны потопленья. Упованья и надежды, В море и на дно тотчас! Я выбрасываю вас, Как истлевшие одежды. Вожделенья, тоже в море! Прогуляйтесь по волнам, Раз угодно было вам Пробудиться мне на горе. Разуверимся в Амуре: Этот кормчий просто слеп, Он корабль от злых судеб Не спасет во время бури. Море, ты на козни щедро: На пути то мель, то риф; Дуют, волны разъярив, Тридцать два коварных ветра. Мореплаватели-мысли, Штиль обманчив! Гладь да тишь — Вдруг смятенье, и, глядишь, Гребни грозные нависли. А уж в бурю не до груза: Живо сбрасывай балласт! Как волной корму обдаст, Что ни тяжесть — то обуза. Все расчеты в море кину, Надоели мне они И удаче не сродни — Пусть провалятся в пучину. Осмотрительность и опыт, С вами только маета, Пусть проглотит вас вода: Ревность опыта не копит. Что мне радости былые, Если пробил час беды? Память, утони и ты, Распахнитесь, волны злые! В воду, жалкая поклажа, — Ты, доверчивость моя! В честность грека верил я И в незыблемость миража. Не помог бессильный разум, Обрекла на гибель страсть; Страсть и разум, вашу власть Я ниспровергаю разом. Сгинь, рассудок бесполезный, Сгинь, губительница страсть, Отправляйтесь вместе в пасть Разверзающейся бездны! Вы коварнее Синона[35], Чувства! Вы пожар души Подготовили в тиши, Как сожженье Илиона; Но зато не будет ныне Вам пощады: всем пяти Суждено конец найти В разъярившейся пучине. Зренье — враг, через глазницы Проникают всякий раз И порабощают нас Наважденья-кровопийцы. Слух — предатель; через уши Пенье лживое сирен К нам доносится и в плен Забирает наши души. С недругами как могла ты В доме жить, душа, в одном! Покидай же этот дом, Уноси свои пенаты! То, чем ты, душа, владела, Захвати с собою в путь, Только вряд ли что-нибудь Уцелело в склепе тела. В этой клетке, что тюрьмою Для души была давно, Все внутри поражено Ревностью, как бы чумою. Весь я — только разоренье, Лишь обломки и зола: Все разрушила, сожгла, Извела любовь к Ирене. Пережить ее измену Я, раздавленный, не тщусь, Без души, без сил, без чувств — Сам себя обрек я тлену. Мертвецам неведом страх, Так не лучше ль этот прах Погрузить в морскую пену?