![Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/0/8/6/korsary-sultana-svyashchennaya-vojna-religiya-piratstvo-i-rabstvo-v-osmanskom-sredizemnomore-1500-17-download.jpg)
Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres]
- Автор: Гюркан Эмрах Сафа
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-161061-6
- Переводчик: Олесь Б. Кульчинский
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Отметим и то, что такого рода семейные встречи были характерны не только для Алжира и Стамбула. Лизбет Янссен, дочь Кючюк Мурада-реиса, приедет в Сале, чтобы в декабре 1640 года встретиться с голландским послом Лидекерке, и пробудет там до августа[259]. Нам также известно, что генуэзец Уста Мурад, который в Тунисе достигнет поста дея, позовет к себе родственников. На протяжении полувека его близкие – купцы, капитаны, поработители, – будут мигрировать между Тунисом, Марселем, Генуей и Ливорно, или же, проще говоря, научатся зарабатывать деньги на связях Мурада[260].
Также, бывало, между членами корсарских семейств, разделенных двумя берегами морской границы, происходили неожиданные встречи. К примеру, в 1731 году на голландском корабле, прибывшем в Алжир, находился младший брат одного из здешних мюхтэди. И если тогда старшему брату-мюхтэди разрешили взойти на палубу, то младшему запретили выходить в город, опасаясь, что он сбежит и станет мусульманином[261]. Еще случай: в 1672 году какой-то алжирский корсар, сам родом из Генуи, увидит, что капитан французского корабля, которого он атакует, – его младший брат. Вот только встреча двух братьев, не видевшихся много лет, не спасет корабль от разграбления: корсары придерживались древних правил, и там, где волки терзали добычу, не было места жалости[262].
Часть мюхтэди, используя свои политические и финансовые возможности, поддерживала брошенные семьи. Так, английский ренегат Джозеф Паллач пересылал деньги и подарки своим родным в Плимут[263]. Но здесь, несомненно, самый удачный пример – Улудж Хасан, который при посредничестве байло не раз утруждал себя брокерством ради младшей сестры Джамиллы и ее мужа, проживавших в Венеции[264]. В 1590 году он попросил выделить для сестры дом. «Светлейшая»[265], дорожившая политическим влиянием ее гражданина в Стамбуле, решила помочь с арендой, выплатив сотню дукатов[266]. Эта сумма, почти немедленно возросшая до двухсот дукатов, тем не менее исправно выплачивалась до осени 1592 года, пока отношения между Венецией и Хасаном не испортились и выплата не потеряла смысл («essendo cessata la causa per la quale gli fu assignata il detto danaro»)[267]. В 1591 году наглый шурин Хасана заявится в Стамбул; в этот раз, уступив назойливости, Хасан попросит венецианцев выделить для родича секретарскую должность в сенате или по крайней мере жалованье, а для сестры – разрешение открыть пекарню на кампо Сант-Апонал[268]. Более того, Хасан будет покровительствовать не только родне, но и старым друзьям. Корсар попросит отменить наказание в виде ссылки для какого-то монаха, друга детства, – впрочем, байло Джованни Моро ему откажет. Между тем годами раньше, когда он просил о таком для своего кузена Ливио, байло Якопо Соранцо оказался более уступчивым[269].
Мюхтэди и их прошлое: сомнительная вера?
Итак, мы изучили отношение гази-мюхтэди к родине, семьям и прежним соотечественникам. Однако еще важнее их отношение к «истинной вере», которой они пренебрегли; ведь если смысл обращения в ислам (осм., ислам. ихтида) – это «достижение пути истинного», то переход в другую религию (иртидад) означает «отвержение». Насколько наши мюхтэди позабыли свою прежнюю веру? Придерживались ли они всех требований новой?
Прежде всего следует отметить, что мы не согласны безоговорочно принимать свидетельства эпохи, связанные с мусульманством ренегатов. Обычно в произведениях священников и монахов, обязанных спасать невольников, легко заметны скрытые мотивы. Те, кто говорил, что мюхтэди были насильно обращены в ислам, пытались донести до сознания соотечественников, среди которых собирали пожертвования на выкуп пленных, как мучаются в Северной Африке их браться по вере. И это вполне нормально. Вот почему откровения вроде того, будто Али Биджинин был безбожником, или будто мюхтэди в Северной Африке не чтили ни пророка Мухаммеда, ни султана[270], надо воспринимать немного критично. Ведь иногда разного рода подозрения – скажем, сомнения в вере матери Джафера, – могли принадлежать скорее народным воззрениям, нежели наблюдениям самого автора. Впрочем, сами по себе эти сплетни еще тоже ни о чем не говорят: возможно, их распускали с целью опорочить родственников влиятельных политиков.
259
Gosse, The History of Piracy, 57–58; Coindreau, Les corsaires de Salé, 77–78.
260
Jean Pignon, «Osta Moratto Turcho Genovese, Dey de Tunis (1637–1640)», Les cahiers de Tunisie III (1955), 338.
261
van Krieken, Corsaires et marchands, 139.
262
Merouche, La course: mythes et réalité, 231.
263
Merouche, La course: mythes et réalité, 194.
264
Gürkan, «His Bailo’s Kapudan», 286–287.
265
La Serenissima («Светлейшая») – одно из названий Венецианской республики. – Прим. пер.
266
ASV, SDC, fil. 31, cc. 25r-25v, 33r (3 мaрта 1590 г.); fil. 31, c. 49r (17 мaрта 1590 г.); SDelC, reg. 7, cc. 183r-183v (20 января 1589 г., m.v.).
267
«Причина, по которой ему были ассигнованы упомянутые деньги, утратила свое значение» (ит.). ASV, SDelC, reg. 8, c. 85r (19 сентября 1592).
268
Fabris, «Hasan ‘il Veneziano,’» 61; ASV, Documenti Turchi, b. 8, no. 1011–1013.
269
ASV, SDC, fl. 31, c. 160v-161r (12 мaя 1590).
270
Sacerdoti (yay. haz.), «Africa overo Barbarìa», 45. Согласно Сальваго, так утверждал каймакам (заместитель великого визиря в османской столице на время его походов) в Стамбуле. Но если каймакам и заявил так, то сделал это лишь для того, чтобы раскритиковать здешнее управление корсарами, поскольку его слова имеют продолжение: «Они не видели ни Стамбула, ни османской роскоши» (non s’intendono di Mehemmet nè di Sultan Murat, come turchi nativi, che capitati dalla Turchia in Barbaria non hanno mai veduto nè Costantinopoli nè la grandezza Ottomana).