Роза

Атли выпутался из пледа и вихрем пронёсся по комнате: потушил огонь в камине, собрал свою одежду и бегом унёс её куда-то, обнял уже поднявшегося на ноги Вальфа и, жадно целуя, потянул к соседнему помещению – к лестнице.

Второпях мужчина успел захватить плед и, стараясь не упустить ни секунды поцелуя, обернул их обоих в мягкое тепло. Продвигаться в темноте было не так-то просто – они то и дело прикладывались спинами о мебель и стены, пользуясь этими паузами, чтобы пройтись руками по разгорячённым телам друг друга, а потом Атли и вовсе запнулся о край ковра, чуть не повалив их обоих на пол.

– Стой, – в шёпоте Вальфа слышался смех, – нужно хотя бы подняться, а потом…

Атли хихикнул в ответ.

– А может, прямо на лестнице? – он дёрнул Вальфа, пытаясь уронить его то ли на соседнюю ступеньку, то ли на себя самого.

Пока они целовались, герцог всё же двинулся вперёд спиной, нащупывая ногами ступени и подтягивая Атли за собой.

– Я бы предпочёл, – слова Вальфа то и дело перемежались с поцелуями, – мягкую постель, в которой можно сразу заснуть. Не хочу спать на лестнице…

Однако стоило им добраться до широкой лестничной площадки, как где-то слева от холла раздался шум. Вальф и Атли мгновенно замерли, прислушиваясь.

Негромкие шаги. Свет фонаря мелькнул на стене. И из дверного проёма в холл выступила женская фигура.

Рандвальф тут же обернул плед вокруг их бёдер на манер той самой тоги с портрета, а Атли нырнул ему за спину – впрочем, понятно, что спрятаться таким образом ему бы не удалось.

– Марта?..

Домоправительница вскрикнула от неожиданности и подняла фонарь выше, подслеповато вглядываясь в сумрак лестницы.

– Господин Вальф? С кем это вы?

– Добрый вечер, Марта, – Атли смущённо выглянул из-за спины герцога.

Женщина удивлённо озирала представшее перед ней зрелище, и Вальф поспешил взять инициативу в свои руки.

– Видишь ли, мы с Атли случайно упали в бассейн, так что пришлось раздеться. А потом я вспомнил наш с тобой разговор и… Как праздник? Ты рано вернулась.

Фонарь качнулся в руке Марты.

– Праздник чудесный, только Ахти снова устроил драку за какую-то девушку – ну уж как всегда у него бывает. А вернулась я потому, что стара уже для Самайна: кости по сырости ломит, голова от дыма болит…

– О, – герцог помолчал. – Ну, если всё в порядке, тогда мы пойдём.

– Да уж идите. Послать вам чего наверх? Окорок вон есть в кладовке.

Рандвальф не зря утверждал, что истинный аристократ должен уметь с честью выйти из любой ситуации – сам он прекрасно держал этот экзамен: беседовал с домоправительницей совершенно спокойно, словно не стоял на лестничной площадке почти голый, чувствуя, как его собственный садовник под прикрытием пледа обнимает его за талию, застенчиво уткнувшись лицом в его затылок.

– Окорок был бы очень к месту. А тот французский твёрдый сыр ещё остался? Отправь его тоже, пожалуйста. И кстати, когда вернётся Кларисса – поговори с ней, спроси, в какой монастырь она хотела.

Марта даже заулыбалась.