Ты всё ещё любишь? (СИ)

Хлоя внезапно чувствует невероятную усталость, как только её ноги касаются пола и она падает головой ему на грудь. С её волос стекает вода, но он всё равно поглаживает по ним рукой.

— Я знаю, что ты устала, любимая, — говорит он ей, снова подхватывая на руки. Когда он выносит её из ванной, прохладный воздух в пентхаусе заставляет её съежиться, но она очень быстро оказывается под одеялом, пока Люцифер ищет в шкафу её вещи. Но, как только он заходит обратно в спальню, видит её уже спящей, закутавшуюся в одеяло чуть ли не с головой.

Он улыбается, чувствуя себя невероятно счастливым, и спешит к ней, чтобы снова почувствовать её в своих руках.

***

Хлоя подрывается на кровати в три часа ночи и не может остановить поток слёз. В пентхаусе темно, Люцифер крепко спит, чтобы услышать её, и она дрожит как осиновый лист. Это был сон. Всего лишь сон, где она снова была одна, где над ней снова издевались.

С каждым разом всхлипы становятся громче, хоть она и пытается делать это тише. Страх. Такой липкий и ужасный страх окутывает её с головой. Она не может остановиться плакать, не может перестать всхлипывать и задыхаться в собственных слезах. Она сидит, склонившись локтями к коленям и вытирает лицо руками. Она должна успокоиться. Всё хорошо. Всё хорошо.

Да, ничерта хорошего! Её едва ли не распилили на части бензопилой. Она лишь чудом смогла постоять за себя, лишь чудо позволило ей воспользоваться замешательством своего похитителя и напасть на него.

— Хлоя? — ну вот, она разбудила его. — Эй, — Люцифер вскакивает за ней, положив тёплую большую ладонь ей на спину, — Ты чего? Хлоя?

Она мотает головой в разные стороны, когда он всё понимает.

— Плохой сон? — спрашивает он. Хлоя кивает, поджимая дрожащую нижнюю губу и облизывая её. — Иди сюда, — он обхватывает её за обнажённые плечи и тянет на себя, — Всё хорошо. Это сон.

Он чувствует её дрожь, чувствует, как бьётся её сердце, и его собственное обливается кровью. Она снова страдает. Его Хлоя, его смелый и отважный детектив. Она ведь не была такой до всего произошедшего. Она со всем справлялась в одиночку, шла с высоко поднятой головой, закатывала свои прекрасные глазки, цокала язычком и улыбалась так, что у него сносило крышу. Она до сих пор была такой, и он продолжал любить её. Но её сломали. Её раздавили, уничтожили. Его девочку, его детектива обидели и напугали так, что она теперь не может спокойно спать. И он также был в этом замешан.

— Мне страшно, — признается она, — Мне так страшно, что это может оказаться сном. Мы с тобой сейчас здесь… Я не хочу больше просыпаться там, я не хочу, не хочу, не хочу, — она мотает головой в разные стороны, дрожа и задыхаясь в истерике.

— Ты больше не проснёшься там, любимая, ты проснёшься со мной. Ты всегда будешь просыпаться со мной. Я всегда буду рядом, и никому не дам тебя в обиду, слышишь? — он перекидывать ногу через её бедро и прижимает к себе ещё сильнее. Она обнимает его в ответ. И только сейчас она замечает на себе его рубашку, с подогнутыми рукавами, неопрятно застёгнутыми пуговицами. Он переодел её.

— Люцифер, — зовет она его.

— Да, радость моя? — спрашивает он, целуя её в макушку.

— Не отпускай меня.

— Хлоя, я ведь уже говорил…

— Нет. Не отпускай меня из своих объятий, — шепчет она. Его сердце обливает теплом и кровью одновременно. Такая маленькая, такая беззащитная и напуганная. Теперь ей точно нужна психиатрическая помощь, и ему предстоит помочь ей в этом. Он прижимает её к себе ещё крепче, чувствуя её горячий лоб на своей груди.

— Ты вся горишь, — обеспокоенно говорит он ей.

— Да, — сонно бормочет она, — Горю тобой.

И он рад слышать от неё такое, но она действительно слишком горячая. Он не может даже пошевелиться, боясь её снова разбудить, поэтому так и засыпает, держа её в своих руках.

***

Утро проходит спокойно. Они просыпаются практически одновременно, собираются и завтракают. Люцифер обещал Джону, что привезёт Хлою к нему, пока он сам решает какие-то дела. Деккер даже знала какие, когда складывала ноги вместе на высоком стуле за барной стойкой, пока ждала завтрак.

Погром в его баре так и оставался, и Люцифер не позволял ей ему помочь, грозя, что перекроет это место, лишь бы она к нему даже не приближалась. Он уже вызвал клининговую службу и они всё здесь приберут, пока их не будет.

Его также волновало то, что ночью у неё явно была температура, а она даже не помнит об этом. Она помнит, как проснулась и как он её успокаивал, но не чувствовала себя болеющей. В любом случае, они оба решили, что это последствия того, что её облили ледяной водой и держали в сыром подвале.

Завтрак проходит в тишине, и Хлоя первая нарушает её, когда они уже ждут лифт.

— Ты ведь точно приедешь за мной? — спрашивает она, теребя пальчики. Её взгляд опущен на носки её кроссовок, но Люцифер всё равно улавливает отголоски боли.

— Хлоя, я не Джед, — уверенно говорит он ей, — Я никогда не брошу тебя и ты это знаешь…

— Знаю, — подтверждает она, — Я просто боюсь, что я была недостаточно… Для тебя ведь…

— Даже не смей думать об этом, — он осторожно подталкивает её в лифт, когда створки дверей открываются, и тычет на первый этаж, — Ты — самое лучшее, что со мной когда-либо случалось, и так будет всегда. Кроме тебя мне больше никто не нужен. И, если уж на то пошло, ты была великолепна, любовь моя. Ты довела до оргазма самого дьявола, разве ж это может означать, что что-то было не так? — подмигивает он ей, когда она усмехается. Ему так хочется ещё больше времени провести с ней, но радует, что хотя бы дурных предчувствий у него нет, когда он оставляет её с отцом. С ним она в такой же безопасности как и с сатаной. Потому что он знает, что Джон не даст свою дочь в обиду и укроет от опасности даже ценой своей жизни.