Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

Мысли Игоря Ивановича внезапно прервал заливистый телефонный звонок. Звонил не сотовый, а обычный – значит, домогался кто-то из официальных лиц, скорее всего, следователи экспертизами интересовались.

– Заведующий отделением слушает, – психиатр вальяжно снял трубку. – А-а-а, Иван Андреевич! Как же, как же, рад слышать. Вы по поводу той девушки? Помню, помню. Ну-у, как вам сказать… – врач задумчиво сдвинул брови. – Нет, судебной перспективы у этого дела не будет, говорю вам вполне определенно. Девушка явно наш клиент, безо всяких сомнений. Явное эндогенное психическое заболевание, сопровождающееся навязчивыми состояниями и нарушениями сознания. Онейроид, знаете ли… Нет, нет, я не ругаюсь. У нас, в психиатрии, онейроидом принято называть то состояние пациента, когда частично сохраняющиеся реальные воспоминания перемежаются с чисто фантастическими переживаниями. В данном случае явно доминирует средневековье. Какие-то цари-короли и прочее. Так что, уважаемый мой, закрывайте дело… или, как там у вас говорят, прекращайте. Потому как субъекта преступления нет. Да-да, полная невменяемость. Не осознавала и не могла осознавать. Она и себя-то не осознает, господи! Кстати, у меня как раз был подобный случай… Позвольте-ка… да, года три назад. К нам тогда попал один молодой человек, называющий себя принцем датским Магнусом. Нет, нет, не Гамлетом – Магнусом. Был когда-то в средневековье такой деятель. Кстати, малоизвестный в широких интеллигентских кругах. Говорил на старонемецком и датском. Так бывает, знаете ли – шизофреники обычно добиваются немалых успехов в изучении экзотических языков… Да, да, принц до сих пор у нас – не выпускать же? Да и родственники его не найдены. Я вот хочу его и эту вашу девочку… как бы это сказать… познакомить. Посмотреть, что будет, поставить, так сказать, эксперимент в чисто научных целях. Что же касается вас – заключение экспертизы будет готово к вечеру. Да-да, в диагнозе не сомневайтесь.

Положив трубку, Гордевский погладил лысину и улыбнулся. Что ж, и впрямь эксперимент обещал быть интересным. Тем более, девочка-то оказалось такая красавица, что… Что грех было не воспользоваться! Накачать уколами и… А что? Зачем такой красоте пропадать зря? Пусть мозги набекрень, зато тело… Тем более, не впервой, не впервой… Ладно! С этим чуть позже. Пока же…

Пододвинув телефонный аппарат поближе, Игорь Иванович, сняв трубку, набрал несколько цифр:

– Вениамин? Да-да, Гордевский. Пришли мне парочку санитаров. Нет, нет, можно не особо дюжих.

Открыв глаза, Маша настороженно осмотрелась вокруг и, закусив губу, вздохнула. С тех самых пор, как ее поместили сюда, ничего не изменилось. Все та же горница с высоким белым потолком и светло-зелеными стенками. Почти пустая, если не считать небольшого шкафчика и узкого жесткого ложа, к которому Машенька была примотана крепкими ремнями. Связана буквально по рукам и ногам – не встанешь, не выберешься. Правда, ее здесь кормили и давали еще какие-то маленькие разноцветные шарики. А еще – кололи острой иглой то в руку, а то, не к столу сказать, в попу. Не то чтобы больно, но… неприятно как-то, стыдно.