Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

— О, Эл! Ты делаешь успехи! — тонко рассмеялся тиин и шлёпнулся на справочник магических зелий. Попрыгал на маленьких ножках и сделал кувырок. — Знаешь, что самое замечательное?

Я вопросительно уставилась на тиина одним глазом. Тот ещё раз ехидненько хихикнул и ответил:

— В этом теле совершенно точно осталась магия. Если бы её не было, состав Дёмиуса бы не активировался. У обычных людей мазь — это просто мазь. Говорю тебе, завтра будешь как новенькая!

— Слушай, а магия… — я пожевала нижнюю губу, думая, как лучше сформулировать вопрос. Всё казалось таким небывалым, странным, как бредовый сон. И всё же я спросила: — Магия прибавляет силу? В том смысле, что, когда я сегодня лавкой от Веля отбивалась, почти не чувствовала её веса. Хотя можно списать это на состояние аффекта… — и развела руками.

Пискун задумчиво нахмурился:

— А что ты чувствовала в эти моменты? Токи силы, покалывание в кончиках пальцев?

— Ничего такого… или просто не обратила внимание. Не до этого было.

Тиин решил, что это хороший знак, и непокорная магия потихоньку просыпается.

— Да, всё верно, в этом деле важно не только тело, но и дух… И что, что в твоём мире нет магии? Почему ты так в этом уверена? Ты рассказывала про тёмные века и охоту на ведьм… Может, с тех пор магия в вашем мире забыта, пробудить её некому, а души молчат? Поэтому…

Поэтому до поздней ночи мы листали учебник по теории магии, Пискун объяснял непонятные моменты, а я зубрила новые понятия. Вчитывалась, боясь пропустить хоть строчку, и пыталась поймать в теле те ощущения, про которые говорил тиин.

В один миг воцарилась тишина — я обнаружила, что Пискун вырубился прямо у меня на коленях. Уложив малыша в шкатулочку с мхом, я и сама почувствовала, как начинаю уплывать. Едва голова коснулась подушки, я провалилась в сон — как в омут нырнула. И сон этот был странным…

Я снова была Эллен. Может быть такое, что в мозге сохранились очаги с воспоминаниями магички? Как бы то ни было, но я, как и прошлой ночью, ощутила себя в ловушке. Ни проснуться, ни вырваться, оставалось только участвовать.

Передо мной разворачивалось здание Магической Академии — каменные арки, переходы, зависшие на головокружительной высоте, мраморные лестницы. Я взбегала по ступенькам, прижимая к груди книги. Воспоминания мелькали, как кадры из кинофильма, и вот я уже сижу в аудитории, слушая лекцию седобородого старца. Он чертит в воздухе странные знаки, и предметы с его стола взмывают в воздух.

Потом меня забрасывает на мрачный подземный этаж, даже во сне холод пробирает до костей, а волоски на руках встают дыбом. Волшебные светильники тускло мерцают, под высокими потолками клубятся серые тени. Студиозусы толпятся вокруг гладкого каменного стола, где лежит тело мужчины, жёлтое, как воск. Преподаватель произносит какие-то слова, размахивая ланцетом, и я почему-то знаю, что зовут его нейт Рейдиль. Наш анатом. Закончив вступительную речь, он с горящими глазами делает первый надрез.

“Где ваши перчатки? А как же трупный яд!” — хочется закричать, но рот будто скотчем заклеен.