Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

— Ведьмаа!

Его что, заклинило?

Посмотреть на наш поединок уже сбежались зрители. В дверях маячили любопытные носы, но вмешаться никто не решался.

— Это ты виновата! У меня должен был родиться мальчик! Это чёрное колдовство!

— Эл, давай убежим! Ааа! Бежим скорей! — пронзительно запищал тиин, потом принял свой истинный облик и пушистым комком бросился Велю в лицо.

— Пискун, назад!

— Ведьмово отродье! — мужик махнул рукой, едва не сшибив моего друга в полёте. Схватился за древко и дёрнул на себя, высвобождая.

Покушение на моего мелкого беззащитного питомца заставило озвереть. В голову хлынула кровь, сдобренная гневом, как перцем.

— Я тебя сейчас успокою! — отшвырнув лавку, я засучила рукава и, воспользовавшись моментом, бросилась на мужика. Он был худым и пьяным, но дурь придавала ему сил. Как, впрочем, и мне.

Мы перетягивали несчастные вилы туда-сюда, как канат, при этом четыре ржавых металлических зубца были в опасной близости от моего живота. Ладони стали скользкими от пота, из горла вырывалось натужное кряхтенье.

— Хватай её! На костёр ведьму! — утробно выл мой соперник.

— Прекрати! Пойди лучше проспись! — стоя в углу и прижимая к себе новорожденную, умоляла Эйла.

— Я тебе покажу костёр! — полная праведного гнева, я изловчилась и пнула Веля под колено, а он не остался в долгу и засветил в скулу со всего размаха.

В висках зазвенело — меня швырнуло в сторону. Я споткнулась о деревянную кадушку и упала на спину, а совсем рядом в пол вонзились зубья. Вся жизнь перед глазами промелькнула.

На улице оглушительно визжали бабы, в доме рыдали роженица и дети, прошмыгнувшие в комнатку.

— Папка! Папкааа! — пятилетняя девочка бросилась к отцу и вцепилась ему в ногу, но тот отшвырнул её прочь, как собачонку.

— Сделайте что-нибудь! — раздался голос.

— Пусть накажет ведьму! — перебил его другой.

Первым на помощь подоспел Пискун. Сделав кульбит в воздухе, он выпустил в лицо Велю серое облачко, и под крышей дома мгновенно разлилось зловоние, будто это сделал не тиин, а скунс. Вель закашлялся, согнувшись пополам — в этот момент ворвались двое мужиков и скрутили болезного.

— Пустите! Кхе-кхе-бхых! Пуститеее!

— Эл, ты как? — Пискун спланировал мне на грудь, и я поднялась, слегка пошатываясь.

— Нормально… — подавив приступ кашля, кое-как выбралась на свежий воздух и привалилась спиной к стене.

Фуух… Из меня едва не сделали поросёнка на вертеле. Весёлый мир, ничего не скажешь. Как говорят, хороший тамада и конкурсы интересные.

Мимо мужики протащили брыкающегося пьяницу и, невзирая на брошенные охрипшим голосом проклятья, окунули в бадью с водой. А потом ещё раз. И ещё.

— Простите, нейра, — держа на руках свою кроху, ко мне подошла Эйла. Она была слабой и бледной, еле на ногах держалась. А подол рубашки измазан кровью.

— Куда ты? А ну-ка быстро ложись, — схватив под локоть роженицу, я завела её обратно в дом. Дверь была открыта нараспашку, и едкий запах почти выветрился. Не думала, что мой Пискун такой вонючка. Зато с ним и перцовый баллончик не нужен!