Автобиография Элис Би Токлас
- Автор: Стайн Гертруда
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Азбука-классика
- ISBN: 5-352-01608-0
- Переводчик: Вадим Юрьевич Михайлин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Автобиография Элис Би Токлас». Краткое содержание книги:
Эта фальшивая автобиография, написанная от лица многолетней подруги и любовницы Гертруды Стайн, нарушает все правила грамматики и правила самой жизни, однако она принесла писательнице заслуженную славу.
Писатели и художники, деятели культуры, чьими усилиями было «сформировано выражение лица» ХХ века, пройдут чередой по страницам этой книги. Этот роман можно читать по-разному — как художественный справочник и путеводитель по авангардным мастерским и подмосткам Парижа, как историческое повествование и, наконец, как психологический и стилистический шедевр.
В Париже семья прожила год а потом они вернулись в Америку. Старший брат Гертруды Стайн прекрасно описывал те несколько последних дней когда они вдвоем с матерью ходили по магазинам и покупали все на что упадет глаз, котиковые шубы и шапки и муфты на всю семью от мамы и до самой маленькой сестренки Гертруды Стайн, перчатки дюжины пар перчаток, чудесные шляпки, костюмы для верховой езды, а в конце концов дело кончилось микроскопом и полным комплектом знаменитой французской Истории зоологии. А потом уплыли в Америку.
Этот год в Париже произвел на Гертруду Стайн огромное впечатление. Когда в самом начале войны, мы с ней тогда были в Англии и тут началась война и мы поэтому никак не могли вернуться в Париж до самого октября, мы приехали в Париж, в первый же день как только мы с ней вышли на улицу Гертруда Стайн сказала, странное дело, Париж так изменился но он такой знакомый. А потом задумчиво, я поняла в чем дело, кроме французов тут никого не осталось (тогда еще на улицах не было ни солдат ни союзников), и дети ходят в черных фартучках, и улицы видны на просвет потому что пустые, Париж такой как в детстве когда мне было три. И тротуары пахнут так же (опять повозки вместо автомобилей), тот самый запах французских улиц и французских парков я так хорошо его помню.
Они вернулись в Америку в Нью-Йорк, и нью-йоркская родня попыталась помирить мать Гертруды Стайн со свояченицей но мать не захотела.
Эта история напомнила мне Этту Коун, дальнюю родственницу Гертруды Стайн, которая перепечатывала набело Три жизни. Когда во Флоренции мы с ней только-только познакомились она мне призналась что может простить но забыть не может. А я добавила что касается меня забыть я могу а вот простить нет. Выходит что мать Гертруды Стайн оказалась не способна ни на то ни на другое.
Семья уехала на Запад в Калифорнию но сперва немного погостила в Балтиморе у деда, того самого набожного старика которого она описывает в Становлении американцев, он жил в старом доме в Балтиморе в окружении целой кучи симпатичных жизнерадостных маленьких человечков, которые все доводились ей дядюшками и тетушками.
Гертруда Стайн всегда испытывала чувство благодарности к матери за то что та не смогла ни забыть ни простить. Ты только представь, повторяла она, если бы вдруг моя мать простила свояченицу и отец опять вошел в дело с дядей и мы бы жили и росли в Нью-Йорке, ты только представь себе, говорит, какой ужас. Мы бы конечно были богатые вместо того чтобы честно сводить концы с концами но ты только представь какая жуть вырасти в Нью-Йорке.
Я сама из Калифорнии и согласна всей душой.
Короче говоря они сели в поезд и поехали в Калифорнию. Из этого путешествия Гертруда Стайн помнит только какие у них с сестрой были большие красивые австрийские фетровые шляпки в каждой по красивому страусиному перу и как где-то по дороге сестра высунулась из окна и шляпку сдуло ветром. Отец дал сигнал, остановил поезд и, приведя в изумление и трепет прочих пассажиров и проводника подобрал шляпку. Еще она помнит только какую чудесную корзину с едой им дали с собой в дорогу балтиморские тетушки и какая чудесная там была индейка. И как потом когда еды там поубавилось они на каждой станции что-нибудь докупали и как это было весело. И еще как один раз посреди пустыни они видели краснокожих индейцев а еще один раз тоже в пустыне их угостили какими-то странными на вкус персиками.
Приехав в Калифорнию они пошли в апельсиновую рощу но апельсинов она не помнит зато помнит как собирали в отцовские коробки из-под сигар маленькие такие лаймы совершенно замечательные.
Мало-помалу они добрались до Сан-Франциско и поселились в Окленде. Там ей запомнились эвкалипты они казались ей такими огромными и тонкоствольными и дикими и куча всякого зверья. Но она все это и не только это, а всю тогдашнюю сугубо телесную жизнь уже успела описать в истории семейства Хёрсленд в Становлении американцев. А вот о чем сейчас действительно имеет смысл рассказать так это об ее образовании.
В свое время отец вывез их всех в Европу под тем предлогом что дети там смогут пользоваться преимуществами европейского образования и вот теперь он требовал от них чтобы они забыли и французский и немецкий и чтобы говорили на самом что ни на есть чистейшем американском языке. Гертруда Стайн уже успела кое-как освоить немецкий а потом французский но читать не умела пока не начала читать по-английски. Она сама говорит что видеть ей всегда было важнее чем слышать вот так и получилось впрочем как всегда что единственным языком для нее стал английский.