Основание и Империя

Мэр снял перепачканные землей перчатки и направился к калитке.

— Что это значит? — задал он обычный при таких обстоятельствах вопрос.

Этот вопрос, в этой самой формулировке, произносился на протяжении истории человечества бесчисленное множество раз, но всегда с единственной целью. Это был крик оскорбленного достоинства.

На этот раз сакраментальный вопрос не остался без ответа. В поле зрения мэра появился Мис, потрясающий кулаками и изрыгающий ругательства в адрес охраны, державшей в руках обрывки его пиджака.

Сделав недовольную мину, мэр махнул рукой, и охранники ушли. Мис нагнулся, поднял свою шляпу-развалюху, отряхнул ее от грязи и сунул под мышку.

— Слушайте, Индбур, ваши нецензурные прихлебатели должны заплатить мне за порванный пиджак. Я его носил бы и носил, — Мис, отдуваясь, несколько театральным жестом отер пот со лба.

Мэр, побледнев от обиды, надменно произнес:

— Мис, я не приглашал вас на аудиенцию, и мне не докладывали, что вы о ней просите.

Эблинг Мис с выражением крайнего удивления посмотрел на мэра.

— Галактика, Индбур, разве вы вчера не получили мою записку? Я передал ее позавчера с типом в фиолетовой ливрее. Я бы вручил ее вам лично, но знаю вашу любовь к формальностям.

— Формальности? — мэр вытаращил глаза от негодования, но сделав усилие, овладел собой. — Неужели вам неизвестно, что существует определенный порядок подачи просьб об аудиенции? Учтите на будущее: просьбу следует подавать в трех экземплярах в комиссию, созданную специально для рассмотрения таких просьб. Затем полагается ждать официального приглашения. Являться на аудиенцию следует в пристойной одежде, слышите, в пристойной, а при обращении к мэру следует соблюдать протокол. Можете идти.

— Что вам не нравится в моей одежде? — возмутился Мис. — Это был мой пиджак, пока его не разорвали ваши нецензурные злодеи. А уйду я тогда, когда сообщу вам все то, что намеревался сообщить. Если бы речь не шла о кризисе Селдона, я бы вовсе к вам не пришел.

— Кризис Селдона? — мэр начал проявлять интерес.

Мис считался великим психологом, помимо того, что был буяном и демократом. Мэра так смутило заявление авторитетного ученого, что он не сумел выразить словами обиду, когда Мис сорвал с клумбы цветок, понюхал его и, сморщив нос, отбросил прочь.

— Пройдемте со мной, — сказал Индбур холодно. — Сад — не место для серьезной беседы.

В кабинете мэр почувствовал себя лучше: с возвышения, на котором стоял стол, он мог наслаждаться видом розовой лысины Миса. Еще лучше мэр почувствовал себя, когда Мис стал оглядываться, ища несуществующий стул, а не найдя, начал переминаться с ноги на ногу. Мэр окончательно пришел в себя, когда в ответ на сигнал, вызванный нажатием особой кнопки, прибежал служащий в ливрее, кланяясь, подошел к столу и положил перед мэром объемистый том.

— Итак, — сказал Индбур, снова став хозяином положения, — чтобы наша импровизированная беседа была как можно короче, прошу вас изложить ваше дело по возможности лаконично.

— Вы знаете, — неторопливо начал Эблинг Мис, — чем я занимаюсь в последнее время?

— Передо мной лежат ваши отчеты, — с удовлетворением произнес мэр, — как полные тексты, так и тезисы. Насколько я знаю, ваши исследования в области психоисторической математики имели целью продублировать работу Хари Селдона и проследить путь Фонда в будущее.

— Совершенно верно, — сухо сказал Мис. — У Селдона хватило ума на то, чтобы не поселить Фонде ни одного психолога, и в результате мы до сих пор вслепую шли по пути исторической необходимости. В ходе работы я понял смысл некоторых намеков Селдона...

— Все это мне известно, Мис. Не тратьте время на повторение.

— Я ничего не повторяю, — огрызнулся Мис. — То, что я хочу вам рассказать, не содержится в отчетах.

— Что значит — не содержится? — тупо переспросил Индбур? — Как вы...

— Галактика! Перестаньте, наконец, меня перебивать! Что за манера: переспрашивать каждое слово! Или вы меня выслушаете, или я повернусь и уйду, и пусть все катится к черту! Только учтите, нецензурная вы бестолочь, что Фонд в любом случае выживет, потому что такова воля истории, а вы не выживете, если я уйду.