Основание и Империя

— Это не Мул! Это просто человек.

«Просто человек» с достоинством поклонился шуту.

— Совершенно верно. Я не Мул, — в руках у него ничего не было. — При мне нет оружия, и я пришел с миром, так что можете отложить свой бластер. У вас нехорошо дрожит рука.

— Кто вы такой? — резко спросил Торан.

— Я имею больше прав задать вам этот вопрос, — холодно произнес незнакомец, — потому что не я, а вы самозванец.

— Что это значит?

— Вы заявляете, что вы гражданин Фонда, в то время как на планете в настоящий момент нет ни одного торговца, который бы выступал под эгидой Фонда.

— Откуда вам это известно?

— Я гражданин Фонда и могу представить соответствующие документы. Есть ли такие документы у вас?

— Мне кажется, вам лучше покинуть мой корабль.

— Я придерживаюсь иного мнения. Если вам известно, как Фонд защищает безопасность своих граждан, — а вам это, наверное, известно, хоть вы и самозванец — вы должны знать, что если я не явлюсь в определенное время на свой корабль, в ближайшую военную базу Фонда будет направлен специальный сигнал, и ваше оружие окажется для вас бесполезным.

Торан в нерешительности молчал, и Байта сказала:

— Отложи бластер, Торан. По-моему, этот человек говорит дело.

— Спасибо, — сказал незнакомец.

Торан положил бластер на стул рядом с собой.

— Надеюсь, теперь вы объясните, кто вы и зачем пришли.

Незнакомец не садился. Он был высок и широк в кости. На суровом лице с жесткими чертами казалась невозможной улыбка.

— Новости, а особенно невероятные, — сказал он, — распространяются очень быстро. На всем Калгане не осталось человека, который бы не знал, что людям Мула плюнули в лицо туристы из Фонда. Услыхав об этом, я удивился, потому что, кроме меня, здесь нет туристов из Фонда. Мы это легко проверяем.

— Кто «мы»?

— Мы. Например, я. Я знал, что вы живете в Ангаре: вы этого не скрывали. У меня есть способ проверить регистрационный журнал и отыскать нужный корабль.

Он резко повернулся к Байте и спросил:

— По рождению вы гражданка Фонда, не так ли?

— Неужели?

— Вы член демократической оппозиции, которую называют подпольем. Не помню вашего имени, но мне знакомо ваше лицо. Вы недавно вышли из организации; вас отпустили потому, что вы не слишком значительный член.

— Вы хорошо осведомлены, — пожала плечами Байта.

— Это правда. Вы бежали с мужчиной. Это, надо полагать, он?

— Мне кажется, мой ответ не будет иметь для вас большого значения?

— Нет, я просто хочу, чтобы мы лучше понимали друг друга. В неделю вашего поспешного отъезда паролем организации было: «Селдон, Хардин и свобода». Главой вашей секции является Порфират Харт.

— Откуда вы все это знаете? — неожиданно разъярилась Байта. — Его арестовали?

Торан попытался отодвинуть Байту за спину, но она высвободилась из его рук и подступила к незнакомцу. Тот невозмутимо продолжал:

— Никто не арестован. Дело в том, что подпольное движение охватывает очень широкий круг людей, многие из которых работают в самых неожиданных местах. Я капитан Хан Притчер из службы информации, член подпольной организации и глава секции.

Помолчав, он добавил:

— Можете мне не верить. Для вас лучше излишняя подозрительность, чем излишняя доверчивость. Впрочем, пора переходить к делу.

— Да, пожалуй, — сказал Торан.

— Позвольте, я сяду? Спасибо, — капитан сел, закинув ногу на ногу и перевесив руку через спинку стула. — Начнем с того, что ваше поведение меня озадачило. Я вижу, что вы не из Фонда, а из какого-то из независимых торговых миров. Впрочем, дело не в этом. Мне любопытно, зачем вы спасли этого клоуна? Вы рисковали жизнью.

— Не могу вам этого сказать.

— Хм... Так я и думал. Если вы ожидаете, что сюда под гром фанфар, барабанов и электрических органов явится Мул — напрасно. Мул не разменивается на подобные мелочи.