Строптивая для бандита (СИ)

И оно нарастает. С каждой секундой становится все больше и объемнее, кажется, ещё чуть-чуть, и я сама подамся назад, насаживаясь на здоровенный мужской член, устремившийся мясистой головкой к моему входу, но, отчего-то до сих пор находившийся снаружи.

Глеб заставляет меня поднять голову выше и запрокинуть ее, надавливая ладонью. Пальцами свободной руки впивается в ягодицу, сжимая. Ощущение, будто я вот-вот потеряю сознание в тот момент, когда Кай, наконец, погружает в меня свой каменный, налитый кровью, стояк.

Он делает это медленно, сантиметр за сантиметром оказываясь внутри. А я готова, наверное, умереть от того, насколько это сладко, насколько долгожданно и насколько сильно отдаётся в груди блаженной негой, разбегающейся по всему телу. Двигается туда и обратно. Полностью выходит, а затем пронзает меня снова, повторяя все до тех пор, пока мужчина за дверью не включает воду в душевой. Сейчас я благодарна Глебу за то, что не имею возможности издавать звуки, сама бы я не смогла сдержать в себе эти порывы, стремящиеся наружу, но встречающие стальную преграду на своём пути.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Шум воды за стеной разносится по помещению, даря нам свободу действий. Глеб ускоряется, постепенно наращивая темп и силу толчков. Они превращаются в настолько мощные, что от каждого из них я содрогаюсь, а шлепки от соприкосновения наших тел становятся сравни смачным ударам по заднице.

Мужчина, пристроившийся сзади, не жалеет меня. Трахает со всей силы. Вбивается поршнем, тянет на себя голову, сжимает ягодицу до боли. Использует, как инструмент для получения удовольствия. Своего удовольствия. Но мне все равно нравится. Его член – наверное, лучшее, что происходило в моей жизни.

Не знаю, как долго все это происходит, но, по-моему, Глеб не прекращает пронзать меня насквозь, даже когда в соседней душевой мужчина заканчивает с водными процедурами, а после того, как  Кайданов освобождает мою голову, устраивая обе руки на бёдрах, я просто стону в голос. Чуть ли ни кричу, осознавая, что вот-вот кончу от его несдержанных животных движений внутри меня. Сквозь туманную завесу до сознания доносится какое-то невнятное рычание, Глеб что-то говорит мне, но я не предаю значения.

– Я убью тебя, Захаровское отродье! Убью тебя и папашу! Ты пожалеешь, что не сдохла тогда! – слышу позади себя, но слова различаю плохо, потому что именно в этот момент достигаю вершины блаженства.

Кайданов выходит из меня и приказывает встать на колени. Несколько раз проводит рукой по блестящему от моей смазки детородному органу, матерится и орошает мое тело горячей густой жидкостью. 

Глеб подхватывает с пола свои штаны, натягивает их на бёдра. Он даже не смотрит в мою сторону. Будто меня вообще здесь нет. Выходит из маленькой комнатки не попрощавшись, а я так и остаюсь сидеть на полу. Если я сейчас скажу, что чувствую себя гадко, то это не будет значить ровным счетом ничего. Вообще не передаст спектра чувств, которые в эту самую минуту пылают внутри меня. Я знаю себе цену, поэтому подобное отношение – это, как ножом по сердцу. В горле застревает ком. Он так болит и распирает, что я невольно тянусь рукой к шее. Сейчас я, в первую очередь, ругаю саму себя, за то, что позволила подобное. Я не дворовая шлюха, чтобы можно было так пользоваться мной.

Я стараюсь как можно быстрее взять себя в руки. Мне ни к чему такие страдания. Я намного сильнее, чем какие-то обстоятельства. И в следующий раз, я просто расцарапаю мудаку морду, если пойму, что он собирается снова использовать меня, как секс-куклу. Убеждаю в этом саму себя и забираюсь в кабинку. Ополаскиваюсь и, ввиду отсутствия у меня полотенца, натягиваю платье прямо на влажное после душа тело.