Лунная песнь

Я, наконец, собравшись, подняла глаза на пришедших.

Иллиан смотрел прямо на меня.

Я замерла, как кролик, загипнотизированный удавом. Пронзительные, сине-голубые глаза с деланно умеренным интересом, медленно скользили по моему лицу, спускаясь к серебристым узорам на платье и возвращаясь выше. С виду Иллион, вполне оставаясь в рамках всех приличий, просто разглядывал одну из присутствующих здесь персон.

Неужели не узнал?.. Вряд ли. Меня после случившегося он теперь будет способен узнать из тысячи.

Повязка с лица молодого человека исчезла, а о происшедшем с нами недоразумении напоминали лишь два небольших симметричных синяка, расположенных ниже глаз. Как он смог так быстро снять отек?..

Если бы не синяки, то кожа наследника казалась бы идеальной — смуглая, плотная, ровного тона, без единого изъяна. Длинные волосы, блестящие и ухоженные, были забраны в высокий хвост, волосок к волоску. Иллиан предстал перед нами в синем традиционном мужское платье с запахом и поясом, отороченном по краям белом мехом песца.

Сейчас наследник уже мало чем напоминал того простого мальчишку, который пытался разговорить меня в поезде, и легко нашёл общий язык с трехлетней дочерью нашей попутчицы.

Чем-то притягательно нечеловеческим веяло от правильных черт молодого человека, его скользящего взгляда, несколько отстраненного выражения лица. В этом образе Иллиан выглядел недоступно прекрасным и от того… нереальным? Я опустила взгляд, вдруг чувствуя, что мучительно краснею, и едва сдержала нервную глупую улыбку, подумав, что, вероятно, в слухах о его родстве с высшими духами всё же есть какие-то крохи правды.

Я взглянула на двоюродных сестер и поняла, что впечатлена не только я. Лицо Марики, к тому же, выглядело обескураженным. Не думаю, что её нежелание идти на брак с сыном вождя Нэндос действительно сильно пошатнулось, однако по этому монолиту явно проступило несколько трещинок сомнения.

Прислужница, пока я пребывала в легком ошеломлении, выложила на мою тарелку порцию улиток, которых я терпеть не могла ещё с глубокого детства.

— Тэр Иллиан, как добрались из столицы? — спросил Маркений, воплощающий сейчас саму дружелюбность и участие.

Я вновь резко уставилась вниз, теперь уже рассматривая чуть треснувшие панцири несчастных улиток на своей тарелке.

— Для длительной поездки — отлично, — с легкой задержкой ответил Иллиан.

Я незаметно выдохнула, — значит, сообщать сейчас о том, что случилось, Иллиан не намерен. От волнения слишком сильно пересохло горло, и рука сама потянулась к бокалу.

— Моя племянница вернулась из Галентена на Север в то же самое время, что и вы, — Маркений кивнул на меня, и я едва не подавилась, ошпарив горло настойкой. — Возможно, вы даже, не зная того сами, добирались сюда на одном поезде.

Мотивы дядюшки были ясны, а тем для светских бесед всегда было немного, но хуже провокации сейчас было просто не придумать.