Пять дней отдыха. Соловьи [Повесть, роман]

Как ни странно, но у меня тогда не хватило фантазии подумать о том, что он мог вернуться опять туда, на Лиговку. Но он вернулся, двери в квартиру были не заперты, и в комнате, где жила Оля, было пусто. Он сразу увидел, что здесь произошли перемены: кровать была аккуратно застелена, пол подметен, а может быть, даже вымыт, на подоконнике рядом стояла посуда. Сначала этот порядок испугал его, но в углу на веревке висела выстиранная кофточка, и это его успокоило, он подождал с полчаса, вспомнил объявление про кипяток и решил найти кубовую. Она помещалась в подвале, там сидели две худые женщины в черном, как монашки, они сказали ему, что она утром была здесь, брала кипяток и скорее всего ушла к себе на работу, а сберкасса эта совсем недалеко, всего через два дома, и он может туда наведаться.

Он действительно без всякого труда нашел сберкассу, открыл зеркальную дверь, которая была обклеена крестами, и увидел за столом Олю, она перебирала бумажки и, когда вошел Казанцев, не оставила этой работы, только подняла голову.

— Здравствуй, — сказала она. — А я к тебе собиралась, вечером.

— Я же обещал, — сказал он.

— Все равно я к тебе собиралась, только после работы. У меня ужасно много работы.

Он осмотрел тяжелые сейфы, окрашенные под коричневый дуб, стеклянные перегородки, на которых были золотые надписи: «Кассир», «Контролер», и спросил:

— Разве сейчас сдают деньги?

— Деньги? — сказала она. — Не знаю. Меня давно тут не было, может, кто и приходил. У нас много вкладчиков. У нас всегда было много вкладчиков. И каждый может прийти в любое время.

— Правильно, — весело сказал он. — А я болван. Я совсем забыл, что люди все должны покупать на деньги, а излишки класть в сберкассу. Об этом я еще учил в институте: «Товар — деньги — товар». А можно так: «Деньги — товар — деньги».