Бабаджи непостижимый

Я смотрел на Него, и мой взгляд остановился на Его свежевыглаженном длинном белом лунги. На нем была дырка величиной с ладонь. "Баба, ― мысленно сказал я, ― Ты не должен так ходить. Разве Тебе больше нечего надеть?"

В ответ на высказанные мною мысли неодобрения ― а Он был в нескольких шагах впереди меня ― Он схватил свою одежду, сорвал ее и, не глядя, отбросил в сторону идущего слева индуса. Тот, сияя от счастья, преклонил колени и подобрал одежду. Немного позже Он появился снова, одетый в безупречный лунги.

Я и вообразить не мог, что путь в ашрам окажется таким трудным. В моей жизни были трудные ситуации, но что они значили по сравнению с этим? Кругом каменистые уступы и скалы; камни ― большие и маленькие! На нас были спортивные тапочки, на которых проступили подозрительные красные пятна. Гаутама Ганга, удаляясь от своего источника, в некоторых местах превращалась в стремительный ревущий поток. Никаких мостов не было, поэтому нам приходилось переходить вброд, где по мелкой, а где и по глубокой воде. Голодные и обессиленные, мы в конце концов подошли к ашраму. Тут же зазвучали храмовые колокола, и нам сказали быстро собираться и присоединяться к пению киртанов. Позже Бабаджи давал даршан, но я был не в самом лучшем настроении, потому что мой желудок разбушевался. Я наблюдал за тем, как Бабаджи что-то сказал индийской женщине и послал ее в толпу, в которой было более ста преданных. Через мгновение она подошла ко мне и сказала:

― Бабаджи говорит, чтобы ты и твоя жена (в то время мы еще не поженились) шли на кухню. Он дал указание, чтобы вас накормили.

(Конечно, это могла быть только телепатическая связь.)

Действительно, на кухне нас ожидали хорошая пища и гостеприимство. Мы были удивлены, благодарны и тронуты Его заботой и любовью, которые Он с самого начала оказал нам.

За два года до поездки к Бабаджи я видел сон: я лежал в могиле, а надо мной склонился какой-то человек со словами: "Я вкладываю свой дух в твое тело". Затем с распростертыми объятиями он упал на меня. С того времени я находился в напряженном состоянии, и когда вспоминал этот сон, то у меня появлялось чувство, что меня мучают. Это чувство не оставляло меня. Даже в Хайдакхане мне часто вспоминался этот странный сон.

Однажды Бабаджи подошел ко мне и увел меня от того места, где я работал. Он показал мне, что я должен весь день работать, убирая из реки большие камни. Их нужно было использовать где-то еще. Утром третьего дня такой работы Шастриджи, пожилой, уважаемый священнослужитель и мудрец, спустился к этой части реки. Он стоял на берегу в нерешительности, как будто считая переход через реку слишком рискованным, поэтому я пришел ему на помощь и помог ему перебраться на другую сторону. Он остановился там, как будто ожидая чего-то. Внезапно мне вспомнился сон. Повинуясь какому-то импульсу, я рассказал ему о нем, и он ответил, что это был злой дух, и что никто не поможет мне избавиться от него. Только мантра ОМ НАМА ШИВАЙЯ обладает достаточной мощью, чтобы освободить мое тело. Я поблагодарил его за информацию и вернулся к своему рабочему месту, но мои колени дрожали. "Никто не может мне помочь; только я сам ― да и то это сомнительно!" ― эти мысли осаждали меня. ― "Как ужасно!" В конце концов я бросил работу, посмотрел в направлении дхуни и заметил идущего ко мне Бабаджи. Все мои надежды рушились: "Никто не может помочь мне". Но, как только я смог разглядеть лицо Бабаджи, эти мысли исчезли, и у меня появилась уверенность, что Он на самом деле способен сделать абсолютно все. Я уже шел к Нему и не в силах держать в себе все то, что произошло, спросил Его, может ли Он помочь мне. Он посмотрел на меня с любовью и громко, с чувством ответил: "Да!" Он возложил на меня руку и начал громко повторять мантру ОМ НАМА ШИВАЙЯ. Казалось, мое тело начало превращаться в чистую энергию, перешло в другое измерение. Я весь был как глыба льда, через которую спи― рально поднималась энергия до самого верха, выталкивая темную массу. После этого у меня кружилась голова, и Бабаджи пришлось успокаивать меня. Когда я в конце концов открыл глаза, то видел гораздо лучше, чем прежде. Это улучшенное зрение сохранилось до сих пор, и все окружающее стало ярче.