Грандиозная история музыки XX века

Следует помнить еще и о том, что музыка британского вторжения была в подавляющем большинстве случаев музыкой белых людей; эта вроде бы самоочевидная констатация имеет прямое отношение к другим нашим героям – The Rolling Stones. Выше уже говорилось, что по ряду скорее социальных и маркетинговых, нежели чисто музыкальных причин (как это обычно и бывает в поп-музыке) они отказались от намерения стать еще одной типично британской группой, исполняющей «положительную» музыку, и вместо этого стали транслировать образ «плохих парней», исполняющих приземленный, грубый, «аутентичный» материал. Аутентичность его возникала в силу уже не раз описанной логики саморепрезентации белых исполнителей в качестве наследников низовой черной практики, претендующих на принадлежность к наиболее почтенной, «изначальной», этиологической традиции. Таким образом, внешне The Rolling Stones, которые вдобавок не забывали всякий раз расписаться в признательности своим предтечам, прибегали к стратегии деколонизирующей и в каком-то смысле даже, как сказали бы сейчас, «политкорректной».

Однако логика рынка, логика чартов показывала обратное: The Rolling Stones (а также до определенной степени The Who и The Animals) с их версией ритм-энд-блюза покупали куда охотнее черных ритм-энд-блюзовых и блюзовых артистов; и когда «ролинги» выказывали свое почтение тем черным исполнителям, у которых они научились своей музыке, они таким образом (очевидно, не желая этого) переводили своих кумиров из статуса актуальных артистов в разряд предтеч, пионеров, то есть архаики, которую они, The Rolling Stones, превзошли. Billboard в 1963 году перестал вести R&B-чарт, так как счел, что эта музыка уже сделалась мейнстримом и ее стоит оценивать в рамках основного хит-парада; однако уже через два года, в 1965-м, когда на американский рынок хлынула музыка британского вторжения, он ввел его вновь с тем, чтобы дать черным исполнителям хоть какой-то шанс выживать в ситуации тотального доминирования белых артистов[229]. Таким образом, в Америке после недолгого периода расовой интеграции произошла повторная сегрегация поп-чартов[230], и это положение сохранялось до 80-х годов. Айк Тернер, муж и партнер Тины Тернер, в 1966 году комментировал сложившуюся в то время ситуацию следующим образом, ссылаясь на судьбу исполненной его женой песни River Deep – Mountain High: