Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI — начале XVII в.
- Автор: Флоря Борис Николаевич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI — начале XVII в.». Краткое содержание книги:
Русская политика в Прибалтике и русско-шведские отношения во второй половине 1599 — начале 1600 г.
Летом 1599 г. будущая судьба шведской Эстонии оставалась неясной не только для ее населения, но и для ее государя — короля Сигизмунда — и его советников.
Для того чтобы Сигизмунд мог удержать в руках Эстонию, нужна была большая армия, а следовательно, большие средства. Между тем таких средств у короля не было. Используя это, польские политики убеждали короля на ближайшем сейме провозгласить инкорпорацию Эстонии. В этом случае он мог бы рассчитывать на военную и политическую помощь Речи Посполитой. Однако окончательно лишиться своих наследственных владений и попасть в полную зависимость от Речи Посполитой Сигизмунд не решался.
В окружении короля тоже не было единства. Если такой близкий к Сигизмунду человек, как Юрген Фаренсбах, настаивал на вводе польских войск в Эстонию, то управлявшие Эстонией шведские советники короля возражали против этого. Ссылаясь на растущие среди бюргерства и рыцарства Эстонии антипольские настроения, они указывали, что подобная мера в сложившейся ситуации может привести к мятежу[242].
Действительно, к середине 1599 г. в шведской Эстонки сложилась очень напряженная обстановка. Отношения между ливонскими городами и местной администрацией продолжали обостряться, а позиция бюргерства по отношению к Сигизмунду с течением времени становилась все более враждебной.
Магистрат Таллина отказался принести королю повторную присягу на верность и оказывать военную помощь в войне со Швецией. Город продолжал укрепляться. В ожидании нападения польских войск в него стало переселяться население округи[243]. Когда в начале сентября 1599 г. Юрген Фаренсбах вступил со своими войсками на территорию Эстонии, подошел к Таллину и потребовал впустить его в город[244], ситуация еще более обострилась. Ливонским городам в этой обстановке приходилось нелегко, тем более что местное дворянство, несмотря на недовольство в его среде, принесло королю повторную присягу.
В этих условиях к жителям Нарвы, открыто заявлявшим, что под русской властью «им бы было добро»[245], стало присоединяться бюргерство Таллина — главного города Северной Прибалтики. «Колыванцы» летом 1699 г. стали склоняться к тому, чтобы искать у русского царя покровительства для защиты от притязаний Речи Посполитой[246]. На протяжении 1599 г. в Россию выехало много горожан, принадлежавших к видным бюргерским семьям Таллина[247]. Между таллинским магистратом и русскими властями в конце 1599 г. — начале 1600 г. шли какие-то переговоры[248]. К осени 1599 г., следовательно, в кругах немецкого бюргерства шведской Эстонии начал серьезно дебатироваться вопрос о возможном переходе под власть России. У русского правительства должно было создаваться определенное впечатление, что планы распространения русской власти на ливонские города могут найти серьезную поддержку по крайней мере у части ливонского бюргерства.
Этим обстоятельством, а в еще большей мере расчетами на скорое установление русского преобладания в Восточной Европе, думается, следует объяснять тот факт, что к середине 1599 г. русское правительство уже не склонно было удовлетвориться приобретением двух пограничных ливонских городов, а попыталось установить свой протекторат над основной массой ливонских земель.
242
Точку зрения польских политиков см. в письме Яна Замойского Сигизмунду III от июля 1599 г. Czart., 97, № 144. Об обсуждении вопроса о судьбах Эстонии в окружении Сигизмунда см.: D. Toijer. Sverige och Sigismund…, str. 65 и сл., 139 и сл., а также стр. 162.
243
ЦГАДА, ф. 64, д. 10, лл. 5об.–9; D. Toijer. Sverige och Sigismund…, str. 67.
244
St. Herbst. Wojna inflancka, 1600–1602. Warszawa, 1938, str. 3.
245
ЦГАДА, ф. 64, д. 10, лл. 10об.–11.
246
Там же, л. 3: «А будет-де на нас и придут войною и нам-де всем бити челом русскому царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русин».
247
Летом 1599 г. выехал в Россию брат таллинского ратмана Иван Биллирбеков (ЦГАДА, ф. 64, д. 14, л. 14), в декабре 1599 г. — сын таллинского «податника» Кордт Делекузен (см. выше, стр. 75). К началу 1600 г. оказался в Москве и «Ганс Щредел, колыванского ратмана сын» (там же, л. 18).
248
Осенью 1599 г. купец Якоб Крамер привез в Таллин царскую грамоту (ЦГАДА, ф. 64, д. 14, л. 2); в начале 1600 г. в Москву приезжал с грамотами от таллинского магистрата «полатник» Херт-Фризе. Там же, д. 12, лл. 4, 10об.–11. Материалы этих переговоров в архиве Посольского приказа, к сожалению, не сохранились.