Сентябрь [calibre 4.19.0]

– А вы философ, как погляжу, – насмешливо ответил ему Филипп.

– А как им не быть? Вынужден. Передавайте привет вашему другу, здоровья ему. А он, часом, не проходит по этой дороге? Авось, захотел бы сладкого, меж тем поговорили бы, – осведомился старик.

Филипп не ответил, а только опустил голову. Продавец это заметил, но не стал расспрашивать, словно все понял. Они посмотрели друг другу в глаза, и Филипп пошел по своим делам, а продавец ещё смотрел ему вдогонку, пока снова не поднял газету.

Придя в ближайшую лавку, Филипп попросил две бутылки воды. Сзади к прилавку подошли мужчины и начали разглядывать Филиппа.

– Ба, здравствуйте, как ваши дела?

Филипп обернулся и сначала пристально оценивал граждан, а спустя несколько мгновений узнал рабочих, которые как-то пытались над ними пошутить. «Вечер неожиданных встреч», – подумал он.

– Здравствуйте, все хорошо, как вы?

– У нас – прелестно, только вот закончили на заводе. Заметьте – мы не пьяны, мы как стеклышко. Огурчики, так сказать! Гуляем теперь, а не по заведениям околачиваемся. Благодаря вам, к слову. А как ваш друг поживает?

– Ему нездоровится сильно, – ответил Филипп.

Рабочие переглянулись:

– Да ведь это, мы его можем навестить как-нибудь, – неуверенно начали они. – Доброго человека и навестить не грех, как вы думаете?

– Мне кажется, это не лучшая идея…

– Да бросьте, – с плохо скрытым поддельным бахвальством сказали они, сильно смутившись несогласию Филиппа, – мы же тихо и не очень сильно потревожим, просто поблагодарим за всё хорошее – и отчалим. Апельсинов принесем, печенья. Такое печенье жена делает – просто изумительное! Диву даюсь каждый раз.

– Ну хорошо, – немного помялся Филипп, – заходите.

– А где он живет?

– Да вот дом напротив, третий этаж, налево, – он указал через витрину на конец улицы.

– Хорошо, ждите, завтра придем с корзиной печенья – всех угостим на славу. До скорой встречи!

– Прощайте, – они пожали руки и разошлись по сторонам.

Филипп чуть отошел от лавки, остановился и дышал свежестью. Он посмотрел по сторонам на безлюдную улицу, постоял недолго, чего-то ожидая, с надеждой глянул вдаль, выше домов, и направился неторопливо обратно. «Лежит вот он там, а я здесь, гуляю и буду жить, просыпаться в своей кровати, писать бумаги, кушать вдоволь, а каждый день люди будут страдать; сейчас страдает Ваня, завтра – кто-то другой. А мы здравствуем и расточаем все, что у нас есть, бросаем это в пучину наших блаженств и не бережем ни капли. Но ведь, только потеряв что-то, мы начинаем ценить – как же это глубоко и как истинно, до боли истинно. Я не думал об этом раньше; мне казалось, что я всегда ценю то, что у меня есть. А, выходит, не так ценил, вообще не ценил, потому что сейчас только обрел истинную его значимость. Не хочу я его потерять; помоги ему, слышишь? Помоги Ване, прошу тебя!» – думал Филипп. Он и не заметил, как снова прошел мимо продавца.