Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Теперь догадайтесь, что почувствовали чехи и словаки, проживавшие в России, с началом войны, когда в Австро-Венгрии началась всеобщая мобилизация? Правильно: смятение и страх. Смятение – из-за полной неопределённости положения; страх – от безысходности. Эти люди не желали воевать за интересы Габсбургов против страны, заменившей им родину.

Именно тогда возникла идея создать чешские воинские подразделения в составе Русской Императорской армии. После того как переговоры чешских общественных деятелей с военным министром В. Сухомлиновым и начальником Штаба Верховного главнокомандующего Н. Янушкевичем закончились на положительной ноте, в Киевском военном округе началось формирование так называемой Чешской дружины. В Киев потянулись московские и петроградские добровольцы. К концу сентября 1914 года было сформировано уже четыре роты чехов, одетых в российскую военную форму и хорошо вооружённых.

Комплектовалась дружина из российских подданных, не подлежавших призыву в действующую армию, а также из граждан других государств, обратившихся в Военное министерство с прошением о принятии подданства Российской империи. Понятно, что чешские добровольные формирования изначально не являлись регулярными частями российской армии и имели особый статус. Все военнослужащие давали присягу на верность Империи и её Государю, поэтому полностью соблюдали российский воинский Устав. Несмотря на то что командным языком у добровольцев являлся чешский, не менее трети от командного состава должны были составлять действующие офицеры российской армии. 23 сентября 1914 года Чешскую дружину возглавил общевойсковой подполковник Иосиф Созентович[87].

28 сентября (11 октября) 1914 года, в день св. Вацлава, покровителя чехов, на Софийской площади Киева состоялось торжественное принятие присяги Чешской дружиной.

С марта 1915 года с согласия Верховного главнокомандующего Русской армией великого князя Николая Николаевича было разрешено вступать в Чешскую дружину лицам из числа пленных и перебежчиков, при условии письменного ручательства представителей чешских национальных организаций. Именно в этой дружине начинали службу будущие руководители мятежа, ставшие в дальнейшем видными политическими и военными деятелями Чехословацкой республики: поручики Ян Сыровы и Станислав Чечек, капитан Радола Гайда и другие.

В результате сдачи в плен и дезертирства чехов и словаков на российской территории скопилось от 200 до 300 тысяч из общего количества австро-венгерских пленных (почти 600 тысяч). Чешские (да и словацкие – тоже) солдаты перебегали в русский плен не только поодиночке, но даже целыми ротами. Известен случай, когда в феврале 1915 года к русским перешёл целый австро-венгерский 28‐й пехотный полк. С развёрнутыми знамёнами, под духовой оркестр – словом, всё как положено. Уместно было бы добавить, что командование части состояло сплошь из офицеров-чехов.

В соответствии с секретным приказом начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала от инфантерии М. Алексеева, 31 декабря 1915 года Чешская дружина была переименована в Чешско-Словацкий стрелковый полк (имени Яна Гуса). А уже 4 апреля 1916 года появляется новый секретный приказ генерала Алексеева об утверждении временного штата Управления Чешско-Словацкой стрелковой бригады в составе трёх полков.