Тополя нашей юности [Рассказы и повести]

— Так-так-так, — сыпал человек. — А много у вас соли?

— Полпуда.

— Ну, всю ее я, видать, не куплю. У меня всего бутылки три. Разве позвать соседей?

— Не надо соседей, — смутился Лявон. — Хватит с нас и трех бутылок.

Теперь уже и хозяин посматривал на нас с подозрением. Существовали неписаные расценки, по которым за килограмм соли давали пол-литра самогонки. Исключительная дешевизна нашей соли, видимо, озадачила хозяина. Но мы не дали ему опомниться и высыпали соль на белую скатерть, которой был застлан стол.

— Ах, боже мой! — охая, соскочила с печки хозяйка. — Что же ты, Явхим, не посадишь людей? Садитесь, хлопчики.

Мы сели на скамейку. Хозяин явно растерялся от нашего великодушия. Он бегал по хате, суетился и не знал, за что взяться. На столе же целая гора белой, как снег, соли, настоящее богатство.

— Разве сбегать к куму Кузьме, — наконец нашел выход хозяин. — Может, у него еще прихвачу пару бутылок.

— Не нужно, — встрепенулся Лявон.

Но хозяин был уже в сенцах.

Через полчаса мы сидели за столом. С величайшей осторожностью хозяйка пересыпала соль в кувшины, а на белой скатерти появилась сковорода яичницы, две большие миски с капустой и огурцами. Из пяти добытых нами бутылок две мы поставили на стол. Незаметно перемигнулись: хозяин ростом с воробья, ему много не нужно.

Самогон разливал Лявон. Хозяину он налил почти целый стакан, а нам по половине.

— Чтоб жилось и велось, — обратился он к хозяину. — Не знаю только, как вас зовут.

— Явхим Калистратович.

— Выпьем, чтоб дома не журились, Явхим Калистратович.

— На здоровьечко! — пожелала хозяйка. Теперь она стояла возле печки и смотрела на нас добрыми глазами.

Мы промерзли и изголодались. После выпитой самогонки по телу разлилась приятная теплота. Чтобы не опьянеть, мы старательно закусывали. Хозяин же только надкусил огурчик и сидел, подперев подбородок руками.

— Выпьем еще по одной, — предложил Лявон.

Как и в первый раз, он налил хозяину чуть не полный стакан, а нам немножко меньше половины. Самогонка исчезла в горле маленького Явхима Калистратовича как-то мгновенно. Он снова закусил только кусочком огурца и молча следил за нами. У нас же раскраснелись лица и стало двоиться в глазах. Видно, хорошей самогонки припас Явхим Калистратович. Мы не выпили еще и по стакану, а в голове так сильно зашумело. И хозяин и хозяйка казались нам теперь такими хорошими, милыми людьми, а их беленькая хатка настоящим райским уголком. Где, интересно, прячет этот почтальон свой радиоприемник? Может, под печкой, а может, в погребе?