Это моя дочь
- Автор: Шайлина Ирина
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Это моя дочь». Краткое содержание книги:
Демид Шахов ворвался в мою жизнь неожиданно. Он считает, что я украла его дочь при рождении. Для него я — воровка. Преступница.
А я не знаю, что случилось в день, когда родилась моя дочь.
Знаю только одно — без Дашки не смогу. И ради нее я готова на все: например, предложить этому человеку всю себя, без остатка, за право видеть, как растет моя дочь.
В тексте есть
ХЭ!!!!
Тайны прошлого
Противостояние героев
Я не полетела самолётом и причина проста — денег не было. Что тогда, когда бежала от мужа, уже почти шесть лет назад, экономила каждую копейку, что сейчас. Нет, мой запас был со мной, но следовало думать о том, что я не могу сейчас работать. Я бывала на редкость рассудительна, почаще бы так.
Автобус. Зима, на улице холодно, и в автобусе, тоже совсем не тепло. Ночь. Устроиться удобно не получается, голова сползает, стоит только уснуть на пару минут, и ударяется о окно. Ноги затекли. Ещё они мёрзнут ужасно, а ехать мне ещё шесть часов. И не до конца — до промежуточного городка. Тогда я очень убежать хотела, и бежала очень далеко…
В этот самый безымянный и неизвестный мне городок приехала утром. Вышла, с удовольствием прошлась вокруг автобуса — ноги размяла. Потом купила паршивый кофе в забегаловке у вокзала, пила его, стоя прямо на улице. Все равно, что не вкусный, зато пар валит и пальцам от стаканчика тепло…
Здесь, до поезда мне ещё четыре часа гулять. Городок маленький и серый, словно они все здесь, в стороне от основных артерий страны, такие. Прошлась по проспекту, заставила себя в кафе поесть — силы нужны. А потом набрела на рынок, такой, каких с детства не видела. Козырьки железные, под ними столы, застеленные клеенкой, а на них…на них чего только нет. Я начала с продуктового ряда, купила себе домашней колбасы копчёной, хотя даже есть не хотела, просто она пахла так… Дашка любит колбасу, хоть и вредно. Купила большую баранку, посыпанную маком. Потом выбралась и пошла по ряду с вещами и всякими безделицами.
И вот тогда, в самом конце ряда, когда время уже поджимало и нужно было идти на поезд я увидела кукол. Снег шёл, и несмотря на навес кукол немножко запорошило. Они — сшиты из ткани. Шляпы — вязаные. Алые губки бантиком. Глаза пуговицы, у одной голубые, у другой карие. Платья пушистые в горошек и смешные башмачки. Они были прелестны.
— Бабушка моя шьёт, — сказала замотанная в шаль продавец, я из под шали только розовый нос и видела. — Десяток их был, вчера всех разобрали сразу, а эти сидят, как заколдованные. Вас ждут, наверное.
— Меня, — согласилась я. — Ждут.
Не торгуясь купила обе, бережно завернула в хрусткую бумагу, усадила себе в рюкзак. Пусть я и не могу до конца этого осознать в полной мере, но дочки у меня две. Значит и кукол две надо, ведь я той малышке ничего ни разу не подарила…
Сдавило грудь спазмом скорой боли, задышала ровнее, торопливо стёрла выступившие слезы. Хорошо не будет уже никогда, но жить я просто обязана — ради Дашки.
— Всё нормально? — спросила женщина из под шали.
— Нормально, — кивнула я. — Спасибо.
Уже в поезде достала кукол, расправила складки платья, полюбовалась ими. Подарю одну Дашке, а потом все ей расскажу. Она маленькая, но имеет право знать. Она поймёт. Она знает силу моей любви к ней.
Ощущение дежавю меня настигло поздним вечером. В вагон ресторан я не пошла, поэтому на станции, где стоять двадцать минут, выскочила купить себе пирожок. И поняла — я там была. Стояла вот так же, жевала пирожок, испуганная и взъерошенная, не знающая, что со своей жизнью дальше делать. Одной рукой всегда придерживала живот, словно его возьмут и просто украдут у меня. А там…там внутри меня все готовилось к сильной боли, которая должна была настигнуть меня уже этой ночью.
Я стою, снег кружится падает красивыми, как в кино, хлопьями, мужики курят, говорят о чем-то громко, смеются. Я стараюсь избегать мужчин, но в этих агрессии нет — только усталость после долгого пути, радость от того, что наконец можно выйти и покурить. Думаю о себе шестилетней давности. Пирожок в горло не лезет, во рту — горечь. Прошлась по маленькому вокзалу, на ступенях, у облупившейся статуи с отбитым носом, спит бродячая дворняжка.
— Пирожок будешь? — спросила я.
Она гавкнула, соглашаясь, а потом осторожно взяла его зубами у меня из рук.
В поезде я попыталась спать, но это что-то из категории фантастики. Лежу, на верхней полке. Свет приглушен, слышно, как дышат люди, кто-то храпит, кто-то бормочет растерянно во сне, словно мамку потерял и зовёт её. Пахнет едой и множеством человеческих тел. И мне начинает вдруг казаться, что поезд тот же самый. Тот же самый вагон. Это не так, но отвязаться от этого я не могу. Дышать тяжело, буквально заставляю себя делать каждый вдох. На очередной промежуточной станции подавляю соблазн выскочить из поезда и просто дойти пешком. Даже живот начинает болеть, тянуть судорогой схваток, что были шесть лет назад…
Из поезда, уже глубокой ночью, когда он наконец прибыл, я буквально выпала. Дышу громко, хрипло, кожа покрыта нездоровой испариной. Проводница посмотрела на меня презрительно, как на последнюю пьянь. Плевать. На все, на всех, на весь этот мир.