Горькие травы

И следующие полчаса бесцельно пересчитываю спицы в колесе велосипеда. Сначала по часовой стрелке, потом против, потом снова по часовой, но результаты ни разу не совпадают. Возвращаюсь в реальность, только когда мастер — совсем не запомнила его имя — протягивает мне старую деталь и акт выполненных работ на подпись, говорит, что в тестовом режиме машина удачно запущена, пытается дать какие-то рекомендации по эксплуатации.

— Да, спасибо, — перебиваю я и кручу головой по сторонам в поисках сумки. — Сколько я вам должна?

— Нисколько, — уверяет меня он. — Всё уже оплачено.

— Оплачено? Как? Когда? Кем?

Мастер сосредоточенно роется в бумажках, пока я зачем-то разглядываю его пальцы. Короткие, крепкие, с грубыми рабочими мозолями. Совсем не такие, как мне нужны. И даже шрам на указательном пальце левой руки не такой, как мне нравится.

— Да, всё верно, — радостно отыскивает он нужную строчку. — Полная предоплата. Имя заказчика — Пётр.

Пётр. Будто ударили по щеке этими мозолистыми руками.

— Я же ничего не перепутал? — с сомнением уточняет мастер.

Тогда, вечером первого января, Пётр обещал что-то там купить и починить машинку, я не вслушивалась, а потом не напоминала, было не до этого. А он запомнил. И обещание выполнил. Пусть не своими руками, но выполнил.

И именно в этот момент, закрывая за мастером дверь, я ясно понимаю, что Пётр не позвонит и не придёт. Он определился. И выбрал не меня. А напоследок благородно выполнил своё обещание.

Хочется упасть, задержать дыхание и умереть. Но вместо этого я возвращаюсь в спальню, рывком стаскиваю с кровати простыню, вытряхиваю подушки из наволочек, а потом в ворохе постельного белья на полу нахожу телефон и пишу сообщение Соньке: «SOS. У меня. Сейчас».