Жена хранителя теней [СИ]

— Пробовала добавлять сахар и сливки? — прищурился Данриэль.

— Нет. А разве так можно?

— О, тебя ждет много чудесных открытий.

Хранитель Теней усадил меня за стол и хитро улыбнулся. После чего на столе появился сливочник и блюдце с сахарными фигурками.

Получившийся напиток нельзя было назвать кофе… Или можно? Я совершенно не разбираюсь в этом модном напитке, который в Онхельстере употреблял только алвориг Даллеро-Нортон. Но, в общем и целом, сладкая коричневая жижа мне понравилась. Хоть она и не шла ни в какое сравнение с цветочным чаем.

— Мне показалось, что Хранитель Закона странно на меня смотрел, — медленно произнесла я и положила в рот кусочек восхитительнейшего шоколада.

— Не показалось, — мрачно ответил Дан. — Ты действительно похожа на Талану. Признаюсь, я этого не заметил.

Не знаю почему, но мне стало приятно. Значит, для Дана я — это просто я, а не ставшая Тенью северянка.

— Вы не были знакомы? — спросила я.

— Были, — задумчиво отозвался Хранитель Теней. — Квэнти Риасой была воспитанницей моей матери. Можно сказать, что Талана была мне как сестра, но виделись мы очень редко. Мать с отцом жили в своем доме, в Кальсторе. Впрочем, они и сейчас там живут. После того как на моей руке загорелась метка Теней, я уехал в Таэсс-Харн. Родители не лучшим образом отреагировали на это. А уж после того, как Талана решила стать Тенью… В общем, мы не поддерживаем отношения.

«Мужчин жалеть нельзя, — напомнила я себе. — Они не способны принять жалость».

Потянувшись вперед, я, не без внутреннего протеста, коснулась его руки.

— А ты пробовал сам им написать?

— Письма возвращались нераспечатанными. — Он серьезно посмотрел на меня и тихо сказал: — Не заставляй себя.

— Что?

— Не заставляй себя прикасаться ко мне. Я же вижу, что тебе это тяжело. Пусть все идет как идет.

Я отдернула руку и нервно выдохнула:

— Я не заставляла. Когда мы отправляемся?

— Сегодня после обеда, — Данриэль чуть улыбнулся. — Вечерний прием, затем приватная беседа, и мы вернемся в Таэсс-Харн. Благо, что платы позволяют не оставаться на ночлег.

Коротко кивнув, я допила безбожно остывший кофе и неловко замерла. Вероятно, мне стоит уйти, чтобы подготовить одежду для визита. Но уходить не хочется. Вот совсем не хочется. Данриэль не выглядит несчастным, но мне почему-то кажется, что я нужна ему. Что мое присутствие желанно для него. И что мое неумение прикасаться к людям причиняет ему боль. Но я просто еще не привыкла, что могу, что имею право протянуть руку и поправить его волосы.

Над столом появилась серебряная искорка. Описала круг и пропала. Пока я соображала, что это может быть, Дан легко поднялся и сказал:

— Слуги собрались.

Я встала и тут же тихонько охнула: замерцав, стол исчез, не оставив после себя и воспоминаний. Данриэль рассмеялся: