Взрослые игры (СИ)

Иногда из его глаз выбегали слезинки, скатывались на измятую подушку, оставляя на коже соленые следы – которые, высохнув, вызывали ощущение шершавости. Мобильный телефон валялся рядом, иногда подавая сигналы, но Юки не обращал на него внимания. До него много раз пыталась дозвониться Бэтси, набирая его номер раз за разом. Он не собирался перезванивать – и не только потому что сейчас был в стельку пьян. После того, что ему рассказал Акутагава, Юки решил раз и навсегда оборвать всякие отношения с семейством Мэкиен. Ради безопасности Акутагавы.

Акутагава…

Пятничным вечером Юки действовал как на автопилоте. Тэкесима и Сугавара доставили его обратно в «Тэймей» и уехали, коротко попрощавшись. Как будто повторились события пятилетней давности – телохранители отвезли Юки туда, куда он собирался попасть, и предоставили самому себе… Юки забрал свои вещи из «Тэймей» и переехал в дешевый отель, откуда на следующий день намеревался отправиться в аэропорт. Он провел там ужасную ночь – его мучила бессонница и приступы отчаяния. Он был доведен до ручки и, в результате, из аэропорта Нарита вернулся обратно в отель…

Он пил, думал об Акутагаве и снова заливал в себя алкоголь…

Акутагава…

Он так холодно разговаривал с Юки. Даже тогда, когда рассказывал о том, что пять лет считал его мертвым!… Акутагава обвинял Юки! Обвинял в том, что тот сбежал и тем самым доставил ему хлопоты. И Юки действительно почувствовался себя виноватым… Смешно, Юки умудрился рассердить его даже спустя столько лет после разлуки! Когда за ним приехали Тэкесима и Сугавара и сопроводили на виллу Угаки, он ожидал чего угодно, но только не ледяного спокойствия со стороны Акутагавы и последующего: «Думаю, не стоит тебя дольше задерживать. Всего хорошего…»

Юки замутило. Чтобы не заблевать постель, он вынудил свое тело подняться с кровати и отправился к унитазу. Но тревога оказалась напрасной – желудок стойко перенес рвотные позывы и успокоился. Юки принялся ополаскивать лицо в раковине, а перед его глазами окружающим мир танцевал, крутясь в головокружительном вальсе.

Почему всё так получилось? Этот вопрос Юки задавал себе уже два дня подряд.

- Я люблю тебя, Акутагава… - простонал он, закрывая глаза, чтобы не видеть пьяной свистопляски.

«Что за глупости ты говоришь! - тут же съехидничал в ответ внутренний голос. – Сейчас это уже не имеет никакого смысла. Почему? Потому что ты хотел, чтобы всё было кончено, вот всё и кончилось на самом деле. В том ты совсем недавно убедился окончательно… Разве ты не должен быть счастлив? Акутагава ясно дал тебе понять, что не собирается тебя преследовать снова…»

- Я… Я не думал, что…

«Ты не думал, что, притащив тебя на виллу, он почти тот час же выпустит тебя оттуда, да? Ладно, Юки, не отпирайся – тебе хотелось, чтобы он силой удержал тебя. Ты можешь сколько угодно произносить пафосные памфлеты о том, что не сожалеешь ни о чем и что сам себе хозяин - но в глубине души ты знаешь правду. А правда такова: в пятницу ты был уверен, что Акутагава сделает шаг к возобновлению вашей связи. Когда он повел тебя в оранжерею, ты пошел за ним добровольно. Ты точно знал, что сначала посопротивляешься немного для вида, но потом позволишь ему всё, списав свою слабость к нему на внешние обстоятельства – вилла принадлежит Акутагаве, всюду его люди, у тебя нет выхода… Признай, ты хотел этого!… Но, случись такое, для тебя многое бы сразу же усложнилось - ведь ты ушел от него пять лет назад…»

- Я ушел, потому что не мог остаться.

«За пять лет ты повторял это миллион раз… Ты говорил себе, что совершил ошибку, связавшись с таким человеком как Акутагава. Потому что он сын своего отца. Потому что он не создан для обычной и тихой жизни, какую хотел ты. Потому что он может быть жестоким, если потребуется. Потому что он лжет и манипулирует людьми, добиваясь от них того, что нужно ему самому. Потому что ты и он разительно отличаетесь друг от друга. Потому что тебе были непонятны его амбиции. Потому что ты слишком его любил и боялся, что это чувство сделает тебя его рабом. Ты ушел от него, чтобы реализоваться, чтобы доказать, что ты не его раб… Ты говорил так. Но что можно к этому прибавить сейчас, когда вы увиделись снова?…»

- Я по-прежнему его люблю.

«Но ты о нем ничего не знаешь…»

- Да. Но любви это не мешает.

«А что может мешать вообще? Его образ жизни? Твои взгляды на жизнь?…»

- Пять лет назад я еще был… ребенком. Мне было трудно принять резкий контраст между мной и Акутагавой. Я хотел, чтобы всё в моей жизни было понятно – где хорошее, где плохое. Чтобы…

«…Чтобы не совершить несправедливости? Чтобы не запачкаться?»

- Да.

«Но ты с тех пор повзрослел. И, если б не гнал от себя мысли об Акутагаве, то, возможно, дал бы себе возможность задуматься над прошлым. Понять свое прошлое… Принять его…»

- Я хотел забыть свое прошлое. Я думал, что перестану мучаться, если буду очень далеко. Я был не прав.

«О, ты решил углубиться в самоанализ! И в чем же ты не прав?…»

- Я жил в своем мирке. Впрочем, я и сейчас живу так. Я думал о справедливости и несправедливости, о добре и зле, но смотрел на мир только относительно себя самого, только со своей точки зрения. А это глупо. Ведь мир - такой, каким я его вижу - строят люди вроде Акутагавы. Ну а люди вроде меня – либо страдают от их ошибок, либо с благодарностью принимают плоды их трудов, пишут о них книги и голосуют на выборах. Это простая схема, но тогда я не понимал. Я желал, чтобы Акутагава стал другим, я требовал от него невозможного…