За все, чем мы дорожим

При упоминании о свиньях остальная компания расхохоталась. Даже Флёр улыбнулась.

– Да плевать уже на деньги, – Габриэль зло прищурилась. – Я у нас богатая наследница или где? Отец сам предложил бы, узнай он, что произошло. А мне же и придется ему это рассказывать. Но сначала потолкую с сестрицей по душам. Вот дерьмо-то!

– Могу оказать моральную поддержку, – нехорошо улыбнулась Селина.

– Спасибо, друг, но это дело семейное. Я бы даже сказала, личное.

– Габ, я тебя люблю, ценю и очень уважаю, но ты все же не боевой офицер, и подготовка у тебя по прямо противоположному профилю. А тебя наверняка даже на порог не пустят.

– Пфф, пусть только попробуют, – Габриэль скорчила презрительную гримасу. – Волей отца я все еще одна из хозяек этого долбаного особняка. Пока мать и любезные сестрицы рявкали на прислугу, мы с отцом заручились поддержкой и хорошим отношением этих замечательных людей. Если вести себя с людьми не по-скотски, они это запомнят.

– Держать прислугу, да еще орать на нее… – Селина нахмурилась. – Даже у Эля уж на что дом не маленький, а все прибирают сами. Никогда даже не видела живьем человека, который может позволить себе содержать настоящую прислугу.

– Из всех, кого видела я сама, мне приятен исключительно мой отец. И тот скорее исключение, чем правило. Мать очень быстро плюнула на сомбрийские ценности, когда полученный в наследство бизнес начал вдруг приносить немаленький доход.

– А на тебя посмотришь – самый обычный человек.

– Ты не представляешь, как меня радует это слышать. Нет, серьезно.

– Габи, ты говоришь так, как будто прямо сейчас пойдешь разбираться со своими родственницами, – сказала Флёр слегка испуганным голосом.

– Именно это я и собираюсь сделать, – решительно ответила Габриэль. – Или я иду сейчас и выясняю с ними отношения раз и навсегда, или они и дальше будут сидеть на шее у отца и трепать нам с тобой нервы.

– Габи, родная, не ходи туда, я тебя очень прошу. Это ничем хорошим не кончится. Мы поменяем замки, больше к нам никто так просто не вломится.

– Ох, Флёр, ты совершенно не знаешь женщин моей семьи, и меня это скорее радует. – Габриэль нервно усмехнулась. – Но они понимают только язык грубой силы. И только из любви к тебе я иду сейчас к ним, а не в офис самого желтого из каналов головидения. Поверь мне на слово, продав им запись с нашей камеры, мы даже без моего наследства и твоих гонораров смогли бы жить как королевы. Просто я не хочу подставлять тебя под помои. А вот моя мать, Аньес и Виржини именно этого и хотят. И если я промолчу – они это воспримут как слабость и как повод доставать тебя и дальше. И так-то не стесняются обсуждать, как потратят наследство отца в случае его и моей смерти.

Габриэль замолчала и увидела отвращение и ярость на лице Селины.