Избранные труды по русской литературе и филологии

Но кроме традиционных внешних препятствий перед составителем стояли специфические и деликатные проблемы взаимоотношений между разными поколениями ревностных и ревнивых собирателей наследия поэта, большей или меньшей близости собирателей к «основному фонду рукописей», разного их поведения по отношению к издательской системе («эскапизм», ожидание лучших времен, терпеливое «пробивание» – здесь коренится тема специального социологического этюда). Составитель, во всяком случае, стремился учесть все интересы и согласовать их на пользу делу. Так, второй раздел книги представляет тобой пересмотренное издание «Разговора о Данте», дополненное черновыми фрагментами, которые еще в 60‐х гг. были прочитаны А. А. Морозовым, но не вошли в издание 1967 г., а сейчас подготовлены (как и другие материалы, восходящие к архиву поэта) Ю. Л. Фрейдиным и С. В. Василенко.

Выполненная П. Нерлером большая работа, которой требовали современные принципы изданий литературного наследия, не говоря уже об обязывающем имени Мандельштама, была направлена на выявление архивных источников, сопоставление разных редакций, на то, чтобы снабдить тексты комментариями (пока хотя бы только самыми необходимыми) и ориентировать читателя библиографически.

Принцип формирования книги был очевиден: единственный прижизненный сборник «О поэзии» (1928), статьи и рецензии, не вошедшие в него, «Разговор о Данте». Воспроизведение сборника 1928 г. – минимальное условие полноценности издания, и оно выполнено. Однако исследователям давно уже ясно, что заверение «от автора», согласно которому он исключил «случайные статьи, выпадающие из основной связи», не должно пониматься буквально, тем более что он не написал: только случайные. Составитель приводит новые данные на этот счет. Из воспоминаний Н. Я. Мандельштам известно, какое значение придавал поэт своему эссе «Пушкин и Скрябин». Статья «Гуманизм и современность», хотя и не говорит о поэзии, тоже является неотъемлемым звеном «основной связи». Никакой уважающий себя составитель не исключил бы эти две статьи, и абсолютно ясно, что зияющие высоты книги – это целиком достижение издательской системы. Конечно, П. Нерлер легко нашел случай привести в примечаниях слова из «Гуманизма и современности», которые уже стали чем-то вроде эпиграфа к XX веку, а возможно, и к ХХI: «Если подлинно гуманистическое оправдание не ляжет в основу грядущей социальной архитектуры, она раздавит человека, как Ассирия и Вавилон». Несколько раз цитируется «Пушкин и Скрябин», и все эти цитаты должны привлечь особое внимание обделенного читателя.