Женщины Девятой улицы. Том 1

Музей современного искусства в Нью-Йорке принялся спасать ситуацию. Он постарался выкупить как можно больше произведений, оказавшихся вне закона, и помогал их авторам уехать из городов, где бесчинствовали нацисты. Мольбы о помощи от художников, а на самом деле от всех граждан, которые хотели сбежать от Гитлера, массово начали поступать в США в конце десятилетия. Тогда всем стало окончательно ясно, что какого бы уровня жестокости ни достигла уже нацистская кампания, это было только начало[210]. Абсолютное осознание пришло 9 ноября 1938 г. В ту ночь в больших и маленьких городах на всей территории, контролируемой Германией, люди слышали одни и те же звуки: визг шин, топот сапог, звон разбитого стекла, выстрелы и отчаянные крики.

Прежде нацистское правительство неоднократно и с негодованием опровергало сообщения о том, что начата кампания насилия против евреев. После 9 ноября и погрома, который войдет в историю как «Хрустальная ночь», достоверность этих сообщений стала абсолютно неоспоримой. «Каждый корреспондент [иностранной] газеты в Германии и Австрии мог собственными глазами видеть и своими ушами слышать, что там тогда происходило», – сказал один историк. События, которые привели к «Ночи разбитых витрин» (еще одно название той страшной ночи), начались за месяц до этого. Одну семью польских евреев, жившую в Германии, выдворили из дома и отправили в концлагерь. Семнадцатилетний сын этих людей на тот момент находился в Париже. Услышав эту новость, он в ярости отправился в немецкое посольство в Париже с намерением убить посла. Но юноша обознался и выстрелил в дипломата более низкого ранга. Тот от полученных ран погиб. Геббельс назвал этот индивидуальный акт мести частью кампании «международного еврейства», цель которой заключалась в уничтожении Третьего рейха. Тем самым он развязал руки толпам нацистов, желавших принять ответные меры. В ночи на 9 и 10 ноября бандиты жгли синагоги, громили лавки и здания, принадлежавшие евреям, и разрушали еврейские школы. Они оставляли после себя заваленные битым стеклом улицы, трупы и навсегда сломанные жизни. Погром закончился арестами, но под стражу взяли не тех, кто был к нему причастен, а 30 тысяч евреев. Немецкий посол в США описал реакцию американцев на происшедшее как «ураган». Все крупные американские газеты поместили сообщение о погроме на первые полосы. События решительно осудили в тысяче редакционных статей[211].