Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Сергей Василенко на допросах в сентябре 1961 г. сказал, что евреи из рабочих команд называли И. Марченко «Иван Грозный»: «Он проявлял особое зверство в обращении с людьми в процессе уничтожения, он избивал их с явно выраженным удовольствием, бил чем попало и как хотел ‹…› Шалаев и Марченко все время находились у газовых камер, там они и жили. В бараки, где проживали мы, вахманы, Шалаев и Марченко приходили очень редко»[185]. Это явно указывает на особое положение мотористов, являвшихся, по сути, элитой среди вахманов.

Федор Федоренко на допросах в декабре 1985 г. дополнил характеристику И. Марченко и Н. Шалаева: «Возле входных ворот-дверей “душегубки” люди упирались, сопротивлялись, не хотели заходить внутрь “бани”. Поэтому находившиеся у дверей вахманы-мотористы Николай и Иван проявляли особую активность. ‹…› Вместе с немцами толкали узников, кричали на них, били палками, просто руками или ногами тех, кто медлил в проходе ‹…› и таким насильственным путем заталкивали обреченных в газовые камеры. ‹…› Помню следующие приметы Ивана. Он имел высокий рост, смуглое лицо, имел возраст около 30 лет. Николай среднего роста»[186].

П. Лелеко на допросе 21 февраля 1945 г. сказал, что «в Треблинке, когда обреченные подходили к душегубкам, мотористы Марченко и Шалаев кричали им: “Идите скорее, а то вода остынет”. Немцы и мотористы при этом соревновались в зверствах по отношению к людям, предназначенным к уничтожению. ‹…› Когда камеры набивались до отказа, немцы или мотористы подходили к двери и плеткой начинали хлестать по обнаженным людям, одновременно натравливали на них собак. Люди уходили в глубь камеры, освобождая место для новых и новых смертников. Такое уплотнение производилось несколько раз, в результате в сравнительно небольшие камеры набивали по 700–800 человек. Когда камеры наполнялись до предела, прямо на головы людей немцы начинали бросать детей, оставленных женщинами либо в раздевалке, либо чаще всего на улице перед душегубкой. Так как потолок в камерах был очень низкий, то брошенные в камеру дети ударялись о потолок и, изуродованные, а иногда с разбитыми головами, падали на головы обреченных людей»[187].