Четвертый лишний

— Какое дело?

— Дело, дело… Дело из прошлого… Из нашего прошлого… Но дело не в том…

— Спутанность сознания — нормальная реакция психики на недавний стресс, переутомление. Или признак серьезного заболевания, — блеснула познаниями Тая.

Трофим кивнул, соглашаясь. Он действительно не мог собраться с мыслями, не мог сосредоточиться на главном, и это действительно реакция на пережитый стресс.

— Да, да, я знаю, ты сильна в психиатрии… Я все про тебя знаю!.. Именно поэтому хочу… Нет, я прошу у тебя прощения! За ту идиотскую медкомиссию…

— Не надо ничего! — расстроенно сказала молодая женщина. — Я все уже давно забыла!

— Ты не просто забыла, ты доказала нам, что это мы были полными идиотами, — кивнул Трофим.

— Да, доказала! — Тая взбудораженно глянула на него. Ее нежные щечки пошли красными пятнами. — Но я доказала это себе… Себе доказала, не вам!.. Вы не достойны этого!.. — не на шутку разволновалась она.

— Ну вот видишь, уже не достойны. Значит, не забыла… Нет, я не говорю, что должна меня простить. Но я все равно прошу прощения. В надежде на помилование!.. — Трофим замолчал, напряженно глядя на Таю. А ведь он действительно надеется на помилование. На отмену смертельного приговора. Вдруг это она мстит им за свои давние обиды?

— Все это так неожиданно, — пожала молодая женщина плечами.

— Сначала погиб Евсюков, сразу за ним Мурат, сегодня убили Кислицына… Я четвертый в очереди.

— В какой очереди?

— Четвертый в расстрельном списке.

— Ничего не понимаю!

— Нам позвонили, сказали, что первый в очереди Евсюков, за ним Мурат… Я в этой очереди четвертый. Звонил человек из прошлого. Из нашего прошлого. Кто-то мстит нам… И за тебя тоже, — сказал Трофим.

— Кто-то мстит? — Тая смотрела на него, как лечащий врач на клинического идиота.

Она искренне, казалось, не верила в происходящее, но враг хитер и коварен, Трофим ничуть в том не сомневался.

— Это правда, что ты бросалась под поезд?

— И даже вышла замуж за парня, который меня спас.

— За обходчика? — Трофим не мог ревновать Таю, не должен был, но сам уловил досаду в собственном голосе. Как это Тая могла выйти за кого-то замуж, тем более за какого-то обходчика?

— И что в этом предосудительного? — спросила молодая женщина, обращаясь и к Трофиму и, казалось, к себе одновременно.

— Да нет, ничего, — замялся он.

— Вот я и вышла замуж за обходчика…

— И как он там поживает?… — Трофим хотел спросить, как поживает ее муж без ноги, но сам же себя и оборвал. Не о том он думает, не для того пришел к Тае.

— Уже не поживает, — грустно вздохнула она. — Умер. — С такой травмой люди долго не живут.

— Давно умер? — Трофима осенило. Обходчик погиб за Таю, но из-за Славы с его идиотской комиссией. Это уже не просто издевательство над девчонкой, это смерть человека. Возможно, у обходчика был брат, который мог отомстить. Или это Тая спрашивает за мужа? Может быть, она безумно его любила.

— Десять лет весной было.

— Десять лет, — кивнул Трофим. — Круглая дата?

— Круглая… — странно посмотрела на него Тая. — А что?

— Да нет, ничего…

— Ты меня в чем-то подозреваешь?

— Да нет…

— Ты меня в чем-то подозреваешь!

— Не подозреваю. Просто ищу причину и убийцу. Кто поставил нас в очередь. Кто нас убивает.

— Ты думаешь, что это как-то связано со мной?

— Не думаю…

— А зачем тогда ты пришел? — в лоб спросила Тая.

— Три варианта на выбор. Наше общее прошлое убивает — раз, проходил мимо, увидел тебя — два, соскучился, захотел увидеть, узнал, где тебя найти, — три.

Тая помолчала, рассматривая каждый вариант, хотя и без того было понятно, почему Трофим здесь. Хотя и третий вариант не исключался. Глядя на Таю, он понимал, что действительно желал ее увидеть. А ведь на самом деле желал.

— Я прямо спросила! — с обидой в голосе сказала молодая женщина.

— И я прямо сказал. Прошлое нас убивает! Меня могут убить прямо сейчас.

Трофим глянул по сторонам — в поисках подкрадывающегося убийцы, хотел сделать это степенно, с достоинством, но вышло нервно. Его действительно могли убить прямо сейчас, в этой машине.

— Кто может убить?

— Я не думаю, что это ты, но что-то, связанное с тобой. С Робиком… Мы подозревали Мишу Бондарева. Глупо подозревали, но он воспринял все серьез, обвинил нас во всех смертных грехах. Робика вспомнил, тебя…

— И Кислицына сегодня убили?

— Да, я весь день на ногах, у Миши был, он сказал, как тебя найти. Домашний адрес не дал, не знает… А ты, значит, кандидат исторических наук?