Непобедимый. Право на семью

— Уф, — басит один из стоящих внизу парней. — Это кто ж тебя так подрал, Непобедимый?

Спина, плечи — везде Полина метки оставила. Появление Егора Саныча настолько выбило из равновесия, забыл, что не собирался снимать футболку.

— Ну, блядь… Твою мать… — продолжает тот сыпать ругательствами.

Зрительный контакт при этом сохраняем исключительно между собой. Да все понятно, конечно. Не только ему, но на остальных-то плевать. Я не стремился скрывать. Но, черт возьми, если сообщать, то не так же!

Мне, мать вашу, тридцать лет. Я не привык, чтобы меня отчитывали, как пацана. Да даже смотрели с упреком и красноречивой выволочкой, как сейчас это делает Егор Саныч.

— На выход, ребята, — командует отец.

Отлично, блядь. Парни, конечно, уходят, но смешками и какими-то пошлыми шутками не гнушаются. Права бабуля, когда говорит: «Сколько бы мужику ни было лет, если дело касается секса, он способен вести себя, как озабоченный школьник».

Вот только Егор Саныч готов меня убить. Понимаю это и все равно схожу с ринга.

— Это то, что я думаю? — спрашивает до того, как я останавливаюсь перед ним. — Это… Полина? — передергивает его на имени дочери.

Как будто лучше было бы, если бы это была не она!

Киваю и без каких-либо эмоций выдаю:

— Я нарушил данное вам слово. Не сдержался.

— Твою ж мать… Я тебе доверял!

— Мне жаль. Правда.

— Когда?

Догадаться не трудно, но вдаваться в такие подробности я все равно не собираюсь.

— Это все равно в скором времени случилось бы.

— Ты мне обещал не портить ее до свадьбы! Дать ей еще немного времени юности и беззаботности. Это ведь никогда больше не повторится! — высекает он жестко, тряся перед моим лицом пальцем. — Разве так тяжело было?

— Честно признаться, оказалось, что да.

Больше Егор Саныч ничего не говорит. Бессильно сотрясает воздух руками. Пронизывает меня злым, презрительным взглядом и уходит.

Стаскиваю перчатки и, не озадачиваясь снятием шнуровки, прохожусь ладонями по голове. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Следовало бы продолжить тренировку. Но, мать вашу, чувствую, что адекватно работать не в состоянии. Поэтому, когда отец и парни возвращаются, ухожу я.

— Что за дела? — выдыхает папа.

Без слов развожу руками.

Снова гудят голоса, что-то комментируют и по-тихому ржут, но мне похрен. Останавливаюсь лишь в раздевалке. Но стоит мне только расслабиться, влетает Полина.

Лицо красное. Глаза блестят и отчаянно мечутся по разделяющему нас пространству.

— Ты… Ты… — задыхается и дрожит. — Зачем ты ему сказал?!

Хуже себе ситуацию представить попросту невозможно. Но, мать вашу, я задолбался оправдываться!

— Ты любишь меня?

Прилетает, как всегда, неожиданно. А сегодня под влиянием всех других эмоций бросает сходу на лопатки. И, блядь, вставать не хочется! Смотрю на нее, считываю эмоции — и внутри что-то трещит. Раскалывается и летит в образовавшуюся вместо желудка пустоту горячими камнями. Засыпает по самое горло. Распирает и душит.

— Любишь?