Испорченная реальность (ЛП)
- Автор: Урбанчик Джон
- Язык: русский
- Переводчик: Воронцова Катарина
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Испорченная реальность (ЛП)». Краткое содержание книги:
Глава 10
— Они будут искать нас целую вечность, — говорю я.
— Тихо.
— Убьют нас обоих, если я не смогу...
— Тихо.
— Как мы доберемся до Сиднея?
— Тихо.
Это ее постоянный ответ. Я не выпаливаю вопросы один за другим, не строчу как пулемет, но спрашиваю на рассвете, когда первый лучик солнца медлит на воде у зева пещеры. Нас не видно — только если они решат заглянуть за водопад...
— Откуда ты знала, что это...
Она целует меня, чтобы заткнуть. Срабатывает. Но я отстраняюсь и напоминаю:
— Ты не любишь меня.
— Дело не в любви.
— А в чем?
— В выживании. В удобстве. В утешении. — Она улыбается и повторяет: — Тихо.
Не то чтобы ей не хочется говорить, но ответы не важны. Они ничего не изменят. Шум водопада должен скрыть наши голоса, особенно если учесть, что мы всего лишь перешептываемся. Конечно, лучше знать наверняка.
Я не могу забыть об Анне.
Я был последним, что она видела. Бросился к ней слишком поздно. Фиговый из меня супермен. Я замерз, хочу есть, измазан серой краской, обнажен, застрял здесь со странной женщиной, которую толком не видел. В прибывающем свете я в первый раз действительно смотрю на нее.
Надеюсь, что умереть от ножа — это не очень больно. Что это милосердная смерть. Что Анна не мучилась. Не думала, что я виноват.
Но это была моя вина. Я рассказал о ней главе призраков. Поведал, что не забыт. Он сделал все, чтобы это исправить. Уничтожить даже тень надежды. Немыслимая жестокость.
Я рад, что он погиб. Жаль, что не от моей руки.
— У тебя есть план? — спрашиваю я.
— Тихо.
— У нас есть план? — спрашиваю я снова.
— У тебя — есть.
Ага. Конечно. Мой план по-идиотски прост. Забрать пистолет, изменить реальность. Звучит круто, да? Один раз выстрелить и вернуть потерянную жизнь, поправить одеялко Тимми, поцеловать Карен на ночь, заняться с ней любовью и, да, отдать немного денег Ларе Риддл и убедиться, что Дайю нашла где остановиться, работу, и, может, даже найти ей парня. Будет мило, чудно, распрекрасно и красиво с моей стороны.
Она права, план у меня есть. Зависит от нескольких унций свинца и быстрых рук. Проблема призраков и теней остается нерешенной.
— Это нельзя назвать планом, — говорю я.
— Чем проще, тем лучше, — замечает она. — А теперь тихо.
— Не получается, — объясняю я. — В тишине я начинаю думать — о плохом.
— Мне жаль.
— Мне не нужна жалость. Только отвлечься.
Дайю целует меня, но я отстраняюсь.
— Карен, — напоминаю я.
Она кивает. Улыбается. Это прекрасная, заразительная улыбка — или она такой станет.
— Расскажи о себе, — прошу я. — Как ты сюда попала?
— Так же, как и все, — объясняет она. — Меня похитили. Очистили, так они говорили. Приобщили.
— Какой ты была раньше?
— Мне было четырнадцать. Я еще никем не успела стать.
— А твои родители? Реальность сдвинул кто-то из них?
— Я не знаю, почему она сдвигается. Многие, как и ты, верят, что от чьей-то мысли. Но я думаю, это сложней — мысль просто подталкивает лавину незначительных постоянных изменений.
— Если это так, то пути назад нет.
— В это верят тени, — подтверждает она. — Вот все, что я знаю. Я... не слепо тебе доверилась, Кевин. Не из-за страсти. Я хотела этого до смерти. Что бы ни случилось, больше я не буду тенью.
Призраком, думаю я, но не поправляю ее.
— Я родилась в Шанхае. Мои родители переехали в Австралию, когда мне было десять. В четырнадцать, довольно неожиданно, их не стало. И меня тоже.
— Это ужасно.
Она улыбается:
— Мне не нужна жалость.
— Прости.
— Ты хотел знать, и я сказала. Тени нашли меня, приняли, заботились обо мне. Женщина по имени Магда, поблекшая несколько лет назад, научила меня целительству.
— Поблекла? Как это?
— Кладбище слонов, — говорит Дайю.
Я понятия не имею, о чем она, и это отражается у меня на лице.
— Это западный миф, да? — уточняет она. — Когда наступает время умирать, ты уходишь в лес и не возвращаешься.
— Мы поблекли, — говорю я. — Ушли в лес и не вернемся.
Она хихикает:
— Ты прав.
— Мы поблекли, — повторяю я, качая головой, мысленно прокручивая слово. Воспоминания блекнут. Это нас ждет? Когда последний человек, который нас знает, умрет, мы просто исчезнем? Я не могу в это поверить. Скорее всего, призраки блекнут потому, что устают от такой жизни. Идут дальше. Начинают заново. Я гадаю, не был ли Иеремия одним из таких поблекших. Или Иезавель. Призраки не стали ее обращать. Нет, они с самого начала хотели ее очистить — без споров, обсуждения и шансов.
— Это, — говорит Дайю, — дает мне надежду.
Она прижимается ко мне, смотрит сквозь струи воды и добавляет: — Мы можем победить. Можем жить снова.
— Нужно идти, — говорю я.
Уже разгар дня. Призраки не входили в пещеру, но, чтобы узнать, не ждет ли нас целая сотня на мостике, надо проплыть под водопадом. Конечно, они не бросят поиск. Они не глупы. Скорее всего, вернутся сюда.
— Нельзя, — говорит Дайю.
— Мы должны. — Я соскальзываю вниз, стараясь не поднимать брызг, хотя рев водопада их заглушает. Я жду, что будет холодно, но вода просто ледяная. Хуже, чем я помню. Одежда на вершине списка моих приоритетов. Бегать по лесу голым, наверное, можно, но в Сиднее так далеко не уйдешь.
Большую часть серой краски смыло, хотя это просто предположение. Единственные серые частички теперь пятна и разводы, что, похоже, решили остаться на коже навсегда. Я не вижу своего лица, но у Дайю оно чистое. Я снова чувствую себя человеком.
— Нельзя, — повторяет Дайю, хватая меня за плечо. Она недостаточно сильна, чтобы остановить меня, но и не полагается на это.
— Времени мало, — говорю я
— Ты боишься, что новый сдвиг снова изменит твою реальность.
— Именно.
— Это глупо.
— Как и все в этой ситуации.
Осторожно, без всплеска, Дайю соскальзывает в воду, забирая с собой торбу. В ней не хватит места для одежды — только для ножа. Он — наше единственное средство защиты.
— Теперь нам не затеряться в толпе, — говорю я.
— Это неважно.
Она медлит. Оставляет маску на выступе, золотистую, с красными и черными линиями. Тянется к ней, касается, пытается бросить и, наконец, берет.
— Я ее сделала, — говорит Дайю, хотя уже объясняла это.
— Разве она не значит то же, что и серая краска?
Дайю замирает.
Бассейн не слишком глубокий. На цыпочках я могу дотянуться до дна, но Дайю — нет. Барахтаясь в воде, сжимая маску, она переводит взгляд с меня на нее, снова и снова, а потом говорит:
— Ты прав, — и разбивает ее о выступ.
Золотистые осколки разлетаются в разные стороны. Она смотрит на них еще мгновение. Одни — плывут, другие — тонут, третьи — приземляются на камень. Она все еще держит в руке кусок щеки. Смотрит на меня, улыбается и швыряет его в дальнюю стену.
Потом мы уходим.
Проплыть под водопадом на этот раз легче: со светом снаружи и ясным представлением о том, что делать и куда идти. Единственный вопрос — что нас ждет на той стороне?
Ответ — ничего страшного.
Мы выбираемся из воды. Дайю очень хорошенькая, вода с нее течет ручьями, мокрая одежда прилипла к телу. Она кажется взъерошенной и не готовой к реальному миру. Слишком долго жила с призраками.
Я обнажен. Трясусь от холода. Еще менее подготовлен, но лучше знаю жизнь. Только этот мир не реален — не для меня.
— Что в торбе? — спрашиваю я.
— Нож, — говорит Дайю. — Немного пороха.
— Надеюсь, в водонепроницаемом пакете.
Она не обращает внимания на мои слова.
— И деньги.