Гроб Сороки [ЛП]

Земля была покрыта досками, на комоде и прикроватной тумбочке горело несколько свечей, а в центре комнаты стояла кровать. На ней лежала мертвая женщина, ее глаза безучастно смотрели в потолок, в то время как мужчина, одетый в грязную кавалерийскую форму, пихал свой член в дыру в её животе.

Она была негритянкой, ее оливковая кожа была почти такой же темной, как ночь. Я видел ее раны и внутренности, кусочки костей, розового мяса и желтого жира.

Мужчина на ней брыкался и извивался, когда входил в нее, кожа натянулась, когда его член зарылся внутрь её кишечника, как жирный червяк. Ее голова откинулась назад, и мертвые глаза уставились на меня. Там не было никакой истории, никакой связи; ее душа уже улетела к тому, что ждало ее по ту сторону. Может быть, это жемчужные врата; казалось, это единственная приличная вещь, учитывая ее смерть.

Я не мог сказать то же самое о ее убийце.

Грязь продолжала чавкать под моими ногами, когда я вошёл в комнату; не прекращая трахать её мёртвое тело, он поднял лицо вверх, его глаза были зажмурены в экстазе.

Моя рука схватила его за горло, и я рванул его назад, отправив в полет задницей на пол. Я прижал пистолет к его голове, его глаза повернулись, чтобы посмотреть на ствол, зажатый между ними. Его член торчал из брюк, а грудь была обнажена, только синий мундир 2-го кавалерийского полка свисал с плеч. Он вскинул руки, выставив их вперед, чтобы защитить себя, как будто они могли каким-то образом защитить его от пули, которую я так отчаянно хотел в него всадить.

- О, Боже... - пробормотал Джейк, глядя на мертвую женщину на кровати, а потом перевел взгляд на мужчину, хнычущего на полу. Я увидел, как его взгляд стал жестким, и он подошел к мужчине, оттолкнув меня и ударив его по лицу одним сильным ударом. - Ах ты сукин сын! Ты прогорклое дерьмо, сукин сын!

Скальп мужчины кровоточил, красные линии бежали по его коже, смешиваясь с дикой и неопрятной бородой. Джейк выстрелил из револьвера в пол, взлетели куски дерева, и мужчина закрыл лицо руками. Я почувствовал сильный запах дерьма, и мужчина упал на пол, поджав под себя ноги и издавая звуки, похожие на крики новорожденного козленка.

Джейк прижал горячий ствол к мошонке мужчины, и тот закричал. Рука Джейка тут же ударила его по лицу, чтобы тот не пытался убрать его руку.

Я наблюдал за всем этим с чувством гордости. Я видел множество мужчин, пытающихся подражать другим или позволявших своему праведному гневу увести их за грань, где темнота нашептывала им, и я задался вопросом, кому из них Джейк потакал сейчас.

Ствол остыл, и человек упал на спину, схватившись за уродливую черную рану, сочащуюся красной кровью, запах горелой кожи заполнил маленькую комнату. Джейк стоял, тяжело дыша, и я протянул руку, чтобы схватить его за плечо. Он, казалось, подпрыгнул на месте, а потом посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Я знал, что этот взгляд, когда человек понимает, что он поскользнулся, не был героем его маленькой истории. Никто не был героем; такой вещи не существовало, и со временем Джейк тоже это поймет.