Мэдмакс

— Угу. То-то тебя дома на кухне никогда не видно.

Рэд хмыкнула и улыбнулась.

— На самом деле это все ради вас, ведь если я возьмусь за дело, придется вам всем шляться на всякие дела в два раза больше.

— Это почему?

— Потому как настолько вкусно, что невозможно удержаться от добавки. А это лишний вес и двойные подбородки.

Макс хмыкнул в ответ. Им-то, да-а-а, лишний вес очень сильно грозит.

— Напомни вот что, Рэд…

— Что?

— Мы выбрались из города по заданию, полученному из Буздяка. Буздяк, так-то, ровно в той стороне куда нам нужно, все верно. Но ведь задание, как я понял, какое-то странное. Если не сказать, что глупое.

— Что ты в нем заприметил глупого?

Мэдмакс приоткрыл один глаз и уставился на нее.

— Нас отправили разобраться с, я даже не поверил, когда прочел, с лесным мужиком.

— И?

— Два момента, Рэд. Лесные мужики, комполены, это дальше к Камню, в аккурат возле Пармы, а не где-то у Буздяка. Вогульское название лесных людей, всего-навсего, а совершенно не то, что имеется на башкорте. Но это все, так, ерунда и возможный географическо-этимологический кретинизм, отсюда и путаница.

— Мне так нравится оказываться рядом со своими братьями и сестрами, м-да. — Рэд все же достала вяленую полоску и начала жевать. — Фтолько интефефнофо уфнаю.

— А?

— Ща… — Рэд запила сухое, как подметка, мясо. — Говорю, где еще услышишь такие дивные по текущим времени с ситуацией выражение, как этимология… Не говоря о географическом кретинизме. Вы, смотрю, вовсю стремитесь не потерять культуру и накопленный за века багаж знаний.

В чем-то Рэд была права. Порой Мэдмаксу приходилось сильно сдерживаться от применения выражений с определениями, получаемыми от Доцента с Белым целыми пачками. Причем цеплялись они намертво и вполне мешали общаться с обычными заказчиками. Тем, в целом, весьма сложно было произнести понятие «мутация», не говоря о «дезоксирибонуклеиновой кислоте».

Ёж, к примеру, вообще имел привычку издеваться над одной любимой проституткой, пытая ее лихо закрученными географическими понятиями вроде Гваделупы и Баб-эль-Мандебского пролива. Что поделать, когда стараешься сохранить остатки нормальной человеческой жизни, чего только не цепляется.

— А второй-то момент какой, а? — лениво протянула Рэд, прищурившись наблюдая за солнцем. — Торчать нам тут еще с час, потом жара на спад пойдет, а разговор вдруг клеится, братец, не находишь? Так чего там со вторым моментом.

— Никаких лесных мужиков-комполенов, равно как баб-комполених, не существует. Все заблуждения по поводу снежных людей, существовавшие даже в середине прошлого века, была развеяны чуть позже.

— Ну да, — Рэд кивнула, соглашаясь. — Но есть, Макс, одно крохотное, вот такусенькое, «но».

— И в чем оно заключается?

Рэд вдруг села, став очень серьезной:

— В пяти убитых бортниках у Буздяка. Два мужика-лесовика, полжизни проведшие среди дубрав с рощами и трое учеников-сродственников, найденные охотниками. Найденные разорванными на куски, не объеденными и не тронутыми никаким другим зверьем.