В львиной шкуре 5

То, что всё прошло удачно, он уже знал. Но зачем показывать исполнителям, что их негласно контролируют? Пусть считают себя значимыми… до первого промаха. Вот тогда виновный испытает на себе весь гнев князя Лукомского! Однако сегодня везло, несомненно, везло! Княгинь выкрали и спрятали в безопасном месте. Между Иваном III и Казанским ханством распря обеспеченна. Те, кто возлагал надежды на Мухаммеда-Амина, а значит и на Москву, перейдут в стан её врагов. Тем более царевичу покровительствовал Крымский хан, который недолюбливал сидящего сейчас в Казани хана Ильхама. Чтобы как-то наладить взаимоотношения с соседями, Великий князь станет искать виновных. А виновных многие видели. Захочет ли Московский Государь ради худородных боярских детей портить отношения с ханами? Навряд ли. Видя такую несправедливость, молодые волчата затаят обиду. Так что вместо верных холопов Великий князь получит опасных бунтарей. А на что они способны, Лукомский сегодня увидел воочию. Кроме этого он через пару дней передаст Великому князю договор, где Михаил Борисович Тверской договаривается о тайном союзе с Михаилом Олельковичем. Благодаря этим «случайно» обнаруженным бумагам открывается возможность войти в ближний круг людей Ивана III. А в Тверь тоже отправится бумага… В ней Литовский князь выкажет Михаилу Борисовичу всяческую поддержку. Особо намекнёт, что Псков и Новгород тяготятся московской опекой и готовы оказать ему помощь. Тем более эти слова легко подтверждались. Люди, поручившие Лукомскому тайную миссию, умело плели свою паутину. В народной среде Литвы, Пскова и Новгорода всё чаще и чаще раздавались голоса о том, что Москва набирает слишком большую силу и аппетит у неё только растёт. Князья лишаются своих вотчин и превращаются в холопов. Дружба с ней всегда выходит боком. Единственное, на кого можно положиться — это Тверь. Да и той несладко приходится в окружении московских земель. Сжали они её, словно удав кролика…

— А что будет с княгинями дальше? — неожиданный вопрос прервал благодушные размышления князя.

— А это уже тебя не касается! — нахмурился Лукомский. — Ты своё дело сделал, получи награду, — на стол упал кошелёк, брошенный князем, и призывно звякнул монетами.

— Благодарю, — поклонившись, улыбнулся лекарь, и награда моментально исчезла в его руках.

— И запомни, Пшемисл, — угрожающим тоном продолжил князь, — если я узнаю, что ты суёшь свой нос дальше, чем тебе позволено, то…

— Господин, не надо угрожать, я знаю своё место, — лекарь поспешил сделать почтительный поклон.

— Хорошо, коли так. А теперь ступай, и не трепли нигде попусту языком…

— Я сам себе не враг, — ответил лекарь и покинул помещение.

Что же касается сбежавших княгинь, то их путь лежал в сторону Орды. Уплывали они туда на одной из купеческих лодий, что во множестве стекались в Москву по осени. Здесь купцы организовывались в товарищества и длинными речными караванами продолжали свой путь дальше. Сначала по Москве-реке. Недалеко от Коломны караваны «перехватывала» Ока и неслась с ними до могучей Волги. Волга же приводила торговые суда к их конечной цели — Хаджи-Тархан (Астрахань), где с начала октября открывалась большая ярмарка. Только людям князя Лукомского, которые сопровождали беглянок и их сыновей, требовалось покинуть судно чуть раньше, в местечке под названием Сары-Тин (Волгоград). Оттуда шёл самый короткий путь к Дону, всего семьдесят вёрст. Дальше через Дон и Северный Донец дорога приводила в Великое княжество Литовское.