Граф [СИ]

Поприветствовал своего начальника чин по чину.

Воевода молча кивнул ему, также здороваясь, но сдержанно, будучи погруженный в свои мысли. Его очень сильно взволновало это происшествие. Убит ремесленник. Не ключевой, но довольно важный. Игравший немалую роль в подготовке к походу. Что это? Саботаж или случайность? Очень хотелось, чтобы это было случайностью. Потому что, если саботаж, то это катастрофа. Это означало, что начинается новая волна острой фазы политической конкуренции. И если раньше было ясно, что точкой сборки активности выступал Курбский, то кто теперь – не понятно. Посему Андрей ОЧЕНЬ надеялся на то, что это убийство никак не связано с политическими разборками.

Он прошел во двор и осмотрелся.

– Покойный внутри, – произнес Ефрем, первый в истории «опер», занявший специально созданную для этой профессии должность. Хотя его именовали, конечно, проще – сыщиком. Но не суть. Главное, что он был. И он вот – стоял перед ним.

На самом деле найти человека на такую работу очень сложно. Особенно Андрею, который был мало связан с подобными структурами. И знал об их делах только понаслышке.

Но знал.

Хоть как-то. Хоть что-то.

Где-то что-то видел, где-то что-то слышал, где-то что-то читал.

Уровень этих знаний был, конечно, совершенно смехотворный. Однако он имелся. И главное – Андрей более-менее себе представлял, что должно получиться. Оставалось донести все эти сумбурные мысли до головы этой «личинки» сыщика.

Парень тот был неплохой. Молодой. Активный. И безгранично любопытный, любящий совать свой нос куда надо и нет. Именно он смог своевременно сообщить о попытке открыть ворота крепости вотчины. Петр, то есть, Георгий и так контролировал их. Он и так бы не допустил открытия, опираясь на засаду верных людей. Но Ефрем сумел предупредить. И предателей сумели скрутить тепленькими и без боя.

Как?

Ну так получилось.

А еще не особенно болтливый. И, что крайне важно, способный к обобщениям.

Понятное дело, что до нормального, да и даже хотя бы удовлетворительного оперативника этой «личинке» было как до Луны в присядку. Это печалило. Но это и радовало. Ведь есть с чем работать. И наличие плохого сыщика безгранично радостнее, чем отсутствие его вовсе…

– Что можешь сказать?

– Убит ножом, – пожав плечами ответил Ефрем. – Ему перерезали глотку.

– Следы борьбы?

– Видно, что немного брыкался. Но совсем чуть. Видимо когда резали.

– Архип осмотрел рану? – поинтересовался воевода, упоминая старого и опытного палача. Того, что выступал своего рода инструктором у лекаря.

– Да. Они с Савелием были внутри, – ответил Ефрем и немного поежился. Несмотря на наличие рядом с ним лекаря, палач его пугал. Профессиональная деформация сделала свое дело. И тот волей-неволей смотрел на людей как на кусок мяса. Что чувствовалось и пугало. – Говорит, что резали зайдя сзади.

– Объяснил почему от так решил?

– Конечно. Как ты и велел.

– Ясно. Следов борьбы как таковой нет. Убили внезапным нападением сзади. А еда? На столе есть еда?

– Немного. И пиво. Точнее пиво было. Кувшин с разбитый лежит. Покойный, судя по всего, ногой по столу ударил и уронил его.